Ксения Шумина

Обозреватель издания «Челябинский обзор»

Знаменитая пьеса Александра Володина ставится во многих театрах страны, а в свое время послужила основой для экранизации — фильм Никиты Михалкова вышел еще в 1978 году. Как в 2018 году выглядит история двух разлученных войной (и принципами) людей, выпущенная на сцене челябинской Драмы, пытался понять наш корреспондент.

«Пять вечеров» — это тот случай, когда невозможно не сравнивать несравнимое: постановку челябинского театра Драмы 2018 года и ставший классикой фильм Никиты Михалкова 1978 года. Картина снималась в то время, когда пьеса, по признанию самого же Александр Володина, уже устарела: то, что было шероховатым, выпуклым срезом жизни в «оттепель» шестидесятых, к эпохе застоя уже потускнело и стало как бы нормой. Вероятно, именно поэтому Михалков снял кино в черно-белом исполнении, дав цвет лишь на последние пять минут самого важного разговора главных героев: обозначил то, что принесла уже давно ушедшая война и вывел сюжет в небесспорное, неоднозначное, но все же яркое будущее.

Спектакль «Пять вечеров» в челябинской Драмы поставил Денис Хуснияров

Спрашивается, зачем в 2018 году ставить спектакль о людях, которых развела война, а свела оттепель? Есть ли у этой истории, где люди живут в коммуналках, звонят по межгороду в тесных кабинках на станции и могут скрыть свою должность (попробуйте сделать это сейчас, в эпоху соцсетей и аккаунтах в профильных деловых сообществах), место в сегодняшнем общественном сознании? Режиссер Денис Хуснияров правильно смещает акценты: он размывает место действия, обозначая условные квартиры бледно-голубыми стенами и оконными проемами, и переводит фокус на противостояние гордости и предубеждения — оно и приводит к конфликту между когда-то очень влюбленными мужчиной и женщиной.

Главные герои пьесы — Тамара Васильевна и Ильин

Напомним сюжет: мужчина по фамилии Ильин, приятно проводя время в командировке у несложной девушки по имени Зоя, вспоминает, что в доме напротив когда-то снимал комнату. В то время он был влюблен в соседку Тамару, с которой его потом развела война. Тамара была настоящей звездой — красивая, принципиальная. Поддавшись порыву, Ильин идет в старую квартиру и находит там Тому, которая так и не вышла замуж, работает на ответственной должности и занимается общественной деятельностью. Живет не одна — с племянником Славиком, чья мать умерла в блокаду. Ильин сообщает, что работает главным инженером крупного химического комбината, чем Тамара восхищается. Вместе они проводят пять вечеров, которые чуть снова не заканчиваются разрывом. Но на сей раз уже взрослые мужчина и женщина — глядя на молодых Славика и его подружку Катю — наступают на горло ненужной принципиальности и учатся доверять чувствам, а не только разуму.

Внешне спектакль «Пять вечеров» на малой сцене челябинской Драмы оформлен очень аскетично

Режиссер чисто внешне где-то следует по следам Михалкова: например, в момент внезапного прихода Ильина к Тамаре голову актрисы Татьяны Власовой украшают такие же канонические бигуди, какие были в локонах Людмилы Гурченко. Да, эта деталь была прописана и в тексте у Володина, но ведь ей можно было поступиться. Широкие пиджаки, изящные приталенные платья, разбитые чемоданы, аскетичная обстановка в виде дивана и стола-стульев — все это вроде бы ретро, но в то же время с указанием на безвременность и универсальность этого сюжета. Он сложнее и печальнее, чем, скажем, предновогодняя «Ирония судьбы», но рассказывает примерно о том же: есть встреча, есть вынужденное расставание, есть влюбленность, а есть недопонимание. Что сложится из этого набора?

Тамару Васильевну играет актриса челябинской Драмы Татьяна Власова

Советская драматургия — Розов, Володин, Вампилов — рассказывала о людях, чья маленькая история осталась чуть в стороне ревущего XX века и развивающегося социализма. Да что там, и «Москва слезам не верит», и «Служебный роман» — о том же. О частной жизни, робко пробивающейся сквозь общественную. В которой были и любовь, и секс, и измены, и мечты о чем-то прекрасном. Были и коммуналки, и стояние в очередях за дефицитом, и долги, и выпивка. Все было. Вопрос — почему к драматургии того времени все чаще возвращаются режиссеры?

В челябинской Драме в этом году уже была премьера по пьесе Александра Вампилова «Старший сын» (тоже, кстати успешно экранизированной). В Камерном театре в этом году поставили Розова — «Гнездо глухаря». И это всероссийская тенденция, уверяет известный театральный критик Владимир Спешков. «Причем ставят такие пьесы режиссеры старшего и даже молодого поколения, — говорит Спешков. — Видимо, это связано с тем, что наше советское прошлое хорошо осмыслено в литературе, а в театре — нет. Кроме того, это время, которое в каких-то формах возвращается сегодня в нашу жизнь. В части ужесточения цензуры, например». Критик также уверен, что сегодня Володин и Вампилов — уже классики, почти как Островский или Чехов. «Конечно, постановка тех же „Пяти вечеров“ Михалковым — это уже было ретро, не зря же снят фильм в такой стилистике, — подчеркивает критик. — Нет ничего плохого в том, чтобы сегодня играть классику в стиле ретро. Но это требует больших актеров».

9 декабря Челябинскому театру драмы исполнилось 97 лет. «Пять вечеров» — достаточно символичная премьера ко дню рождения. Этот спектакль — хорошая лирическая мелодрама о советском человеке. А значит, он будет востребованным у публики, ведь этот гештальт мы еще, судя по всему, так и не отработали.

11 декабря

10 декабря

Мнение

Интервью

Популярное

Ксения Шумина

Обозреватель издания «Челябинский обзор»

Сегодня в Челябинске прошла презентация новой концепции благоустройства центра города. Ее создали специалисты российского Союза архитекторов, а попросил их об этом губернатор Борис Дубровский. Как предлагается изменить улицы и скверы и суждено ли этим планам воплотиться в жизнь, узнал наш корреспондент.

Концепцию создавали московские архитекторы, и именно они сегодня, 3 декабря, держали слово на своего рода первых публичных слушаниях, где основными зрителями и критиками были как представители областной и городской власти, так и простые жители. Важно: концепция — это не проектно-сметная документация, это лишь предложения и эскизы. Но именно с них может начаться заметное преображение центра города.

Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России

— Задача стоит невероятно сложная и в то же время простая. Надо сделать операцию городу, чтобы он зажил другой жизнью — человеческой, — комментирует цель создания концепции благоустройства центра Челябинска Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России (сам уроженец столицы Южного Урала). — Это все возможно, причем с небольшими затратами, просто надо сделать изменения на уровне взгляда человека. Мы говорим в первую очередь о благоустройстве, делаем первый шаг. И первое, что нужно — почистить город. Каленой метлой пройтись, чтобы освободить от лишних наслоений. А потом на месте лишних наслоений сделать то, что должно быть цивилизованным в моем любимом Челябинске.

Столичные архитекторы выделили три типа благоустройства центра Челябинска

Под наслоениями Николай Шумаков имеет ввиду — «как в Индии, где мусор сваливается на жилую территорию» — сложившийся за годы перестройки облик города, в котором фасады испорчены разномастно застекленными балконами и кричащими вывесками, кондиционерами, а нижние этажи зданий переходят в «сарайчики, торговые ряды». «В этих закоулках происходит какая-то неосознанная жизнь, причем все это происходит не просто в панельных домах, а в шикарной сталинской застройке в центре города», — подчеркнул архитектор. Он также отметил,что снег в городе надо убирать дочиста.

Презентация концепции благоустройства центра Челябинска прошла в «Рэдиссон Блу»

Шумаков признался, что к саммитам ШОС и БРИКС до 2020 года весь указанный в концепции объем работ выполнить невозможно, но основное, фундаментальное успеть можно, если начать прямо сейчас.

Далее в «Рэдиссон Блу» прибыли губернатор Челябинской области Борис Дубровский, врио главы Челябинска Владимир Елистратов, председатель комитета градостроительства и архитектуры администрации Челябинска Сергей Репринцев, замглавы города по дорожному хозяйству Владимир Алейников, глава Центрального района Челябинска (где, согласно концепции, и должны произойти серьезные изменения) Виктор Ереклинцев.

Губернатор Борис Дубровский, врио главы Челябинска Владимир Елистратов, председатель комитета архитектуры Сергей Репринцев, председатель Союза архитекторов Николай Шумаков

Николай Шумаков вышел на сцену и сообщил собравшимся — представителям бизнеса, власти, простым жителям — об основной идее концепции. «Город из враждебного к людям сделать удобным. Че — человеческий город», — сказал председатель Союза архитекторов, а затем предложил задать ему вопросы перед презентацией. В зале встали люди, но диалога не получилось. Челябинцы непременно хотели пообщаться с Борисом Дубровским, причем по теме микрорайона «Парковый-2», а не центра города. Однако губернатор заметил, что по регламенту сейчас интервьюируют не Дубровского, а Шумакова. Слушатели успокоились, после чего было решено передать слово Андрею Бутусову, руководителю команды архитекторов, создававших концепцию. Он подробно рассказывает об архитектурных решениях, его слова сопровождаются листанием слайдов с эскизами на большом экране. Документ содержит 49 проектов-рисунков, преобразования касаются почти 300 га в центре Челябинска, ограниченных улицами Труда и Кирова, Цвиллинга и проспекта Ленина, Энгельса, Сони Кривой и Лесопарковой.

Эскизы преобразований центра Челябинска

— Мы выделили три типа благоустройства, — говорит Бутусов. — Первый тип, для улиц с высокой концентрацией исторической застройки (видимо, имеются ввиду Кировка и участок улицы Труда со старинными домами — прим. редакции). Здесь мы предлагаем по максимуму подсвечивать тротуары, деревья, использовать природный камень, цветную брусчатку. Второй тип — для улиц функционально насыщенных, на которых расположены объекты культуры и социальные учреждения. Здесь предлагается использовать бетонные плиты и крупные кустарники. И третий тип — улицы, примыкающие к центральным, но не несущие высокой функциональной нагрузки. Здесь предлагается использовать в качестве покрытия асфальт и ставить универсальные малые архитектурные формы.

Архитектор Андрей Бутусов

На слайдах мелькают симпатичные эскизы, на которых угадывается пространство вышеуказанных улиц в центре Челябинска. Бутусов продолжает: неплохо бы сделать модульные остановки общественного транспорта. Хорошо бы добавить света на пешеходных переходах и тротуарах. Хотелось бы убрать так называемый визуальный шум, закопав все провода в коллектор под асфальт. В доказательство последнего утверждения показывают рисунок пересечения улиц Кирова и Труда на мосту возле Концертного зала и исторического музея. Вид сверху: по мосту ползет трамвай, пространство оформлено здесь и там аккуратными зелеными зонами и — никаких висящих проводов. Вообще, по мнению столичных архитекторов, все ограждения и заборы в центре Челябинска можно заменить на зеленые изгороди. И будет совсем другая картина.

Эскиз: Челябинск, избавленный от проводов

Слово дают известному челябинскому краеведу, координатору группы «АрхиСтраж» Петру Латышеву. Он высказывает неудовольствие по поводу предложения соорудить на пересечении Кировки и Карла Маркса, где сейчас книжные развалы, амфитеатр. «Ларьки надо убрать, и ничем не надо перекрывать исторические здания», — говорит Латышев. Его заверяют, что амфитеатр в граните будет выглядеть гораздо лучше нынешнего блошиного рынка и никак не испортит внешний вид Кировки.

Затем одна из слушательниц спрашивает, куда будут деваться стоки с улиц Челябинска, ведь изменения в облике центра потребуют и новых дорог и асфальта. Ей отвечают, что концепция предусматривает вертикальную схему строительства ливневок.

Эксперт в сфере транспорта Яков Гуревич остался недоволен новой концепцией

Яков Гуревич, эксперт в сфере транспортной инфраструктуры сообщил, что вообще не увидел никакой внятной концепции, а только несколько разных картинок. «Почему везде на эскизах я вижу бетон? Когда уже начнет внедряться экоархитектура?» — спросил Гуревич. Он также сказал, что «Челябинск — единственный город, где уничтожили ливневую канализацию», и заявил о необходимости смещать приоритеты в сторону общественного транспорта, а не маршруток, как сейчас. Зал поддержал его слова аплодисментами. Эксперты же сообщили в ответ, что деревья обязательно нужно сохранять в хорошем состояни. В частности, предлагается расширить так называемые стволовые стаканы вокруг деревьев на Кировке и окружить их газонными лавками.

Архитектор Дарья Распопина рассказала о возможном преобразовании транспортной системы в центре Челябинска

О транспортном развитии Челябинска в рамках новой концепции благоустройства рассказывала архитектор Дарья Распопина. В частности, она сообщила, что в центре Челябинска необходимо изменить геометрические параметры улиц — в первую очередь для удобства пешеходов. Вообще, приоритет в развитом городе должен быть у пешеходов и велосипедистов. Кроме того, необходимо вернуться к теме выделенных полос под общественный транспорт (власти Челябинска к единому мнению по этой теме так до сих пор и не пришли). В частности, девушка подчеркнула, что на проспекте Ленина выделенки под автобусы и троллейбусы должны быть по умолчанию. Также рациональной московским архитекторам видится идея создания специальных пешеходных платформ на остановках трамваев, чтобы люди не выходили прямо под колеса общественному транспорту. Правда, как это будет выглядеть, пока неясно.

Прозвучала также не лишенная очарования идея сделать из улицы Сони Кривой дублер проспекта Ленина с его бульваром — озеленить ее, сделать тротуар удобным для пешеходов, чтобы создать людской трафик на всем протяжении до улицы Лесопарковой.

Глава Центрального района Челябинска Виктор Ереклинцев в целом остался доволен предложениями

Виктор Ереклинцев, глава Центрального района Челябинска, в целом отнесся к концепции с интересом, хотя некоторые точечные нюансы остались ему не совсем понятны. «Самый лучший вариант для воплощения — выбрать единого оператора, который занимался бы и проектированием, и контролем. Нам, на уровень района надо отдать локальные вещи. И главное — уже сейчас нужно приступать, времени у нас мало. Предполагается основную часть сделать к саммитам ШОС и БРИКС, а ведь надо еще делать экспертизу, осмечивание, начинать поиск источников финансирования», — говорит чиновник. Ереклинцев считает, что изменения назрели давно, надо менять облик центра города, и при этом нужен взгляд со стороны; так что инициатива пригласить московских архитекторов с его точки зрения — вполне оправданная.

Губернатор Борис Дубровский вышел на сцену в завершение презентации

Губернатор Борис Дубровский вышел на сцену в завершение презентации. От него ждали решающего одобрительного (или неодобрительного) слова. «Сейчас мы обсуждаем, как город может выглядеть. Вот давайте посмотрим на эту территорию в центре Челябинска. Посмотрим и... давайте начнем снова, — неожиданно предложил Дубровский. И далее начал пояснять. — Мне бы тоже хотелось изменить все и сразу, я вообще за все хорошее против всего плохого. Но масштаб Челябинска таков, что тут очень сложно будет принимать общие решения. Я этот центр города увидел пять лет назад и был огорчен его состоянием, я считаю, что Челябинск заслуживает совсем другого. Можно и нужно показать красоту этой территории — я так считаю. Вот концепция — видовая, цветовая, озеленения, формирования общественных пространств. Я хочу понять — вы видите это развитие так же?». Зал одобрительно прогудел в ответ.

Собравшиеся бурно реагировали на презентацию эскизов и выступления экспертов

Борис Дубровский также рассказал, что приходится считать деньги, что «умные люди до нас придумали, что не надо в городе пешеходов, пусть будут только автомобили» (вероятно, имея ввиду пресловутую «дорожную революцию», которая шла при прежней областной власти). Также губернатор рассказал историю из собственного опыта — как сложно преодолеваются поведенческие привычки в разных странах мира. «Я в Америке очень сильно удивился, когда в одном городе не нашел вообще пешеходного движения, потому что они там только в автомобилях передвигаются. Вышел с утра пробежаться и понял, что негде. Возле заправки нашел фаст-фуд, смотрю, к нему подъезжают, берут в окошке пакетик с едой, съедают, бросают пакет в урну, не выходя из машины, и едут дальше. Я все думал, а где же таким образом еще естественные потребности отправляют, но так и не дождался конца этого технологического цикла, — поведал Борис Дубровский, развеселив зал. — Меня сильно удивила эта концепция. Но это было лет 15 назад, а потом, наверное, и в Америке города стали меняться».

В завершение встречи Николай Шумаков заверил губернатора и собравшихся, что концепция разработана на высшем уровне. А станет ли она основой проектно-сметной документации, вероятно, станет известно очень скоро. Ведь времени на долгие раздумья уже давно нет. Также архитектор заявил, что в Челябинске просто необходимо достроить метро, тем более что по московским меркам нынешний объем работ можно довести до финала за два года.  

На сайте archconcept74.ru, где выложена презентация, уже оставлено более тысячи комментариев. Они будут переданы в Союз архитекторов России для редактирования проекта. 

Р.S. После окончания презентации Борис Дубровский пообщался с челябинцами, которые очень хотели спросить его о разных городских проблемах. Но это было уже без прессы.

Алиса Сынбулатова

Корреспондент

Акты вандализма — привычное дело для жителей любого города, Челябинск не исключение. Что толкает людей нанести вред чужому имуществу? Ответы нужно искать не только в области психологии, но и в особенностях городской застройки.

Разбитые окна, исписанные неприличными словами стены, сломанные почтовые ящики — наверняка многим знакома такая картина. Не где-то там на экране, в криминальных сериалах, а в родном подъезде. От рук вандалов постоянно страдают и памятники культуры, и объекты городской архитектуры.

Психологи объясняют феномен вандализма так. «Когда человек уничтожает какие-то объекты культуры, происходит глумление над прекрасным, — рассказал заведующий кафедрой Клинической психологии и социальной работы ЮУГМУ, доктор медицинских наук, доцент, главный внештатный специалист минздрава области по клинической психологии и психотерапии Алексей Атаманов. — Человек испытывает чувство, что подобное создать не может, но может достичь некой славы, признания, если уничтожит что-то прекрасное. Есть другой вид вандализма: когда художественная ценность уничтожается просто походя. Человек не представляет себе ценности того, над чем глумится. Для него это нечто, не имеющее значения. Объекты культуры выставлены на самом видном месте, и к ним проще всего применить силу. Именно поэтому особенно важно, чтобы такие объекты были под присмотром камер — к примеру, чтобы можно было видеть, кто там ходит и что делает».

Алексей Атаманов приводит примерный портрет типичного вандала с клинико-психологической точки зрения. «С большой вероятностью, тот, кто ломает объекты походя — это человек с недостаточно высоким культурным развитием. Чаще всего это „бруталы“, которым присуща эксплозивность (эксплозивность — готовность к внезапному, неадекватно сильному, взрывного характера, проявлению аффекта — прим. редакции), стремление везде утвердить свое превосходство. Другой вариант — когда человек внутренне не слишком уверен в себе, неустойчив. Такие люди часто совершают акты вандализма, чтобы утвердиться в группе. В целом же, большинство актов вандализма совершают люди в возрасте от 14 до 25 лет».

Мы также поговорили о более бытовых, ежедневных проявлениях вандализма, с которым любой горожанин может столкнуться в своем доме. «Окна и двери, в основном, ломают люди с аддиктивными проблемами или психически неуравновешенные, также те, кто находится в поле зрения участкового. Такие люди все крушат, потому что не умеют по-другому, — добавляет Алексей Атаманов. — А вот всякие нецензурные надписи в подъезде, скорее всего, оставляет младший подросток в возрасте 12–14 лет, для которого это проявление эмансипации: он написал неприличное слово и ему кажется, что он ведет себя, как взрослый. Это проходит к 15–16 годам. Такие надписи так и будут стираться, потом снова появляться, потому что подрастают новые 12-летние дети и хватаются за баллончики с черной краской».

Искусство или варварство?

«Конечно, очень хотелось бы, чтобы наши подъезды, дворы, территории общего пользования действительно воспринимались людьми как культурные объекты, — добавляет Алексей Атаманов. — Это, наверное, очень бы изменило отношение к тому месту, где они живут. И возникло бы стремление внедрять те же малые архитектурные формы в дворовых пространствах, размещать картины в подъездах. К сожалению, пока это вопрос пусть и недалекого, но будущего».

Истоки вандализма можно поискать не только в психологии. Городская архитектура — один из ключевых моментов. На эту тему проведено немало исследований. Известный пример из истории: квартал Пруитт-Айгоу в Сент-Луисе — район в США, где были созданы типовые дома для расселения бедняков. 33 одиннадцатиэтажки были построены в 50-х годах прошлого века. Всего спустя несколько лет район превратился в настоящее гетто, где не убирали мусор, не застекляли разбитые окна, повсюду распространился криминал. Спустя 20 лет после постройки все здания были снесены. Этот случай назвали крахом современной архитектуры.

У нас же сегодня большая часть населения живет в многоэтажках. В таких условиях непросто ощутить чувство собственничества, уюта. Это тоже может выплеснуться в агрессию, в том числе вандализм. «Как только появляются первые признаки вандализма, они уже, можно сказать, неостановимы, потому что уже начавшиеся разрушения формируют определенные установки поведения. Там где чисто, уютно — рука не поднимается что-то испортить, — рассказывает архитектор Андрей Ражев. — Архитектура в Челябинске сама подталкивает к этому — на мой взгляд, ее нет. Это каменные джунгли, где можно рвать и метать. Для комфорта нужно что-то вроде городских общин, городских коммун, где у людей будет возможность чувствовать, что от них что-то зависит, хотя бы на уровне двора, микрорайона. Люди, проживая в одном дворе, все друг друга знают, здороваются, и если кто-то начнет вредить, ему просто скажут: „Ты что делаешь, мы в одном подъезде же живем“. В крупных „термитниках“, как на „северке“ или в гетто под названием „Парковый“, нет даже предпосылок к таким ситуациям. Когда строился Северо-Запад — идея-то была хорошая. А вот как получилось, так получилось... Мне вот знакомый один рассказывал: „Живя в этих монотонных панельных домах, я чувствую, что начинаю загнивать, здесь нет среды“. Нужно решать это на всех уровнях: сверху и снизу, относиться к городу как дому». (Кстати, архитектор отметил, что он не против граффити — если оно выполнено красиво, в меру и в подходящем месте).

В многоэтажках сложно и решать бытовые, коммунальные вопросы, так как приходится договариваться с огромным количеством соседей. Вот такой пример из жизни: пару лет назад в нашем доме поставили новые почтовые ящики. Ответственные жильцы взяли на себя непростую миссию: раздать всем ключи. Это растянулось на несколько недель. Многие жители не хотели открывать двери даже после объяснений. Нет доверия, нет контакта. Решать общедомовые вопросы в таком случае просто невозможно.

Непросто чувствовать себя комфортно, живя в «муравейнике»

В криминологии существует «теория разбитых окон». Суть сводится примерно к следующему: если в здании есть хоть одно разбитое и не восстановленное окно, то скоро все окна в доме окажутся без стекол. То есть любое, пусть даже мелкое нарушение провоцирует на совершение других противоправных действий. Поэтому ликвидировать все последствия вандализма в своем доме нужно как можно быстрее. Как это сделать?

«Во-первых, жители должны обращаться в управляющую компанию. Во-вторых, к участковому, — пояснила руководитель юридической компании „Статера“ Ирина Трякшина. — Другое дело, что надо будет установить того, кто это сделал. Если отсутствуют видеокамеры или свидетели, то это практически нереально. С юридической точки зрения очень сложно бороться с последствиями вандализма. Да, можно написать в управляющую компанию, они обязаны провести ремонт, разобраться в ситуации. Но превентивные меры гораздо эффективнее. Можно, например, установить камеры, оградить территорию. Если жители многоквартирного дома принимают решение, что им необходимо видеонаблюдение, то они должны провести общее собрание жильцов, на котором будет утверждаться бюджет, кто будет иметь доступ к камерам, как они будут функционировать».

«Теорию разбитых окон» можно попробовать повернуть и в обратную сторону. Что, если кто-то из активных соседей сделает для дома что-то полезное? Тогда начинания могут продолжить и остальные жильцы. Пример в одном из российских городов — кто-то из жильцов повесил в лифте магнитик. Обычный, из тех, что десятками навешаны на любом среднестатическом российском холодильнике. После чего все жители начали добавлять и свои магниты, в результате, в лифте появилась целая экспозиция, придавшая уюта. Другой пример благоустройства родного дома — сделанная в подъезде доска для рисования мелом. На стену просто нанесли специальное покрытие — и готово безобидное развлечение для детей в ожидании лифта. Так что способы облагородить свой дом — есть.

«Все, что есть в подъезде — общее имущество жильцов многоквартирного дома, — добавляет Ирина Трякшина. — Чтобы что-то сделать в подъезде, необходимо это согласовать с управляющей компанией. Думаю, запрета не будет, но уведомить в любом случае нужно».

В целом, вандализм — результат многих причин: и социальных, и психологических. И психолог, и архитектор отметили — окружающая среда влияет на людей, так же, как люди на среду. Конечно, у нас в городе существуют программы по облагораживанию дворов. Но, увы, многое ложится на плечи самих жильцов. Иногда нужно просто сделать что-то вместе с соседями: покрасить стены, посадить перед подъездом цветы, поставить новую входную дверь. И самое трудное: бережно относиться к тому, что есть вокруг. Чтобы не выживать в агрессивной среде, а жить по-настоящему, с уютом и комфортом.