SE: координаты одинокой любви

Студия «Манекен» показала, что все мы — немного олуши по имени Найджел

Театр-студия «Манекен»

История о самой одинокой птице в мире, олуше Найджеле, облетела страницы СМИ в феврале этого года. Найджел жил на необитаемом острове, в окружении бетонных птиц, прикованный любовью к одной из них. И умер возле каменного тела своей возлюбленной. Эта сюрреалистическая история легла в основу нового спектакля студии «Манекен».

Постановку с мало что говорящим, но интригующим названием «41°05′ SE 174°47’» «Манекен» вынес на новую площадку — лекторий в креативном пространстве по улице Клары Цеткин,11. Кирпичные стены, раздвижные брутальные конструкции, промышленные светильники, скамьи из дерева и прочий модный лофт. В таких декорациях создать условный необитаемый остров — проще простого: чуть работы с цветом и светом, немного реквизита в виде коряг и палок, да соответствующий саундтрек.

Найджела, самую влюбленную и одинокую птицу на свете, играет молодой субтильный Евгений Черненко, хорошо владеющий как телом, так и выразительным взглядом. Бетонную олушу, оживленную силой воображения Найджела, прекрасно изображает острохарактерная актриса Ольга Осипова. Для контраста и пояснений режиссер Юлия Малышева вводит в спектакль еще одну пару: взбалмошную девицу и ее покорного, но при этом очень упрямого любимого мужчину.

SE — не совсем спектакль, скорее, эксперимент, перфоманс

Название постановки — «41°05′ SE 174°47’» — несет в себе координаты того самого новозеландского острова Мана, где жил, любил и умер Найджел. «Это некая точка отсчета. Свидетельство того, что такая история может произойти где угодно, в какой угодно точке долготы и широты», — поясняет режиссер Юлия Малышева.

Название спектакля — «41°05′ SE 174°47’» - несет в себе координаты того самого новозеландского острова Мана, где жил, любил и умер Найджел

Вообще, режиссер говорит, что они с актерами делали не совсем спектакль, а, скорее, театральный эксперимент, перфоманс. Зрители вовлечены в действие настолько, насколько возможно — например, именно им предлагается выбрать, какой будет финал у этой истории любви: счастливый или нет. Впрочем, это, конечно, оказывается лукавством, но в том и прелесть.

В целом, постановка, несмотря на нормальную для премьеры сыроватость, получилась довольно «склеенной», хотя и состоит, по сути, из набора этюдов. Вот Найджел видит бетонную птицу. Вот влюбляется в нее и оживляет каменную статую силой воображения, наделяя ее множеством сущностей. Вот, вдохновленный силой своего чувства, начинает творить, рисовать закаты и рассветы. В общем, все, как у обычного мужчины, когда он втрескается по уши, особенно не имея альтернативы (живых-то птиц на острове все равно нет — только вот такие же бетонные болванчики). Ольга Осипова, кстати, отлично работает на уровне физического воплощения: когда ей надо изобразить неживого истукана, красиво каменеет; когда олуша становится в глазах Найджела избалованной фифой, убедительно включает интонации и пластику звезды инстаграма.

«41°05′ SE 174°47’» показывают в креативном пространстве на улице Клары Цеткин, 11

Пара из параллельного мира тем временем живет так, как обычно и существуют в отношениях мужчина и женщина. Переписываются и бросаются смайлами. Ругаются и мирятся. Даже слегка дерутся. На фоне этой веселой бытовухи любовь пернатого Пигмалиона к своей пустоватой Галатее кажется все более трагичной.

— Вообще, изначально мы с актерами хотели сделать сказку. Но уже в процессе постановки поняли, что только сказки тут будет маловато, — поясняет Малышева. — Этот спектакль — об иллюзиях. О том, что воображение может не просто подменить, а полностью заменить реальность. Иногда это трагедия, иногда — вариант нормы. Как это получилось у нас, пусть решит зритель.

Этот спектакль — об иллюзиях, которые могут полностью заменить реальность

Если копнуть историю чуть поглубже — а для этого надо всего лишь погуглить — то выяснится, что у реального Найджела в принципе были причины увлечься иллюзиями: сотрудники природоохранных служб Новой Зеландии оборудовали каждую бетонную олушу динамиками, которые воспроизводят крики настоящих птиц. Однако самую пикантную горечь этой истории придает то, что за несколько дней до смерти самой одинокой птицы в мире на остров Мана прилетели настоящие олуши. Увы, Найджел не стал им другом. И его можно понять — утрата реальности в какой-то момент становится необратимой. И поскольку все мы в какой-то степени олуша по имени Найджел, об этом неплохо бы никогда не забывать.