Петр Осипов:

«Невозможно заниматься спортивным туризмом и при этом быть плохим человеком»

Андрей Ткаченко

О недетских проблемах детско-юношеского туризма рассказывает председатель региональной маршрутно-квалификационной комиссии Областного центра дополнительного образования, председатель коллегии судей региональной Федерации спортивного туризма, инструктор спортивного туризма Петр Осипов.

Туристы не занимаются выживанием в экстремальных условиях, а живут в этих условиях без всякого пафоса и надрыва, нормальной человеческой жизнью, отдыхая от повседневности. Все вышесказанное в полной мере относится и к туризму детскому или школьному.
А. А. Алексеев, мастер спорта РФ по туризму, заслуженный путешественник России.

Детские туристско-краеведческие образовательные организации существуют в нашей стране уже сто лет. Но официальный термин «детский туризм», закрепленный в федеральном законе, появился недавно: в 2016-м году. После трагедии на Сямозере, когда погибли 14 детей, в стремлении максимально обезопасить несовершеннолетних чиновники довели систему детского туризма — именно в сфере допобразования, а не коммерции и досуга — практически до вымирания. Хотя закручивание гаек началось раньше. Здесь выстраивается такая бюрократическая громадина, что в пору вспомнить кафкианский «Замок».

Беседуем о проблеме с экспертом, который работает в системе образовательного детского и спортивного туризма более 30 лет.

— Петр Владимирович, расскажите, в чем сегодня состоит сложность организации детского туризма в системе образования?

— Сложность, прежде всего, в перманентных изменениях законов и нормативно-правовых документов. Это какая-то постоянная вялотекущая реформа. Мы просто не успеваем следить за всеми изменениями, а если точнее — ужесточениями. Это все усложняет работу и сокращает наши ряды. Раньше за то же время можно было организовать и выпустить три похода, а теперь только один. Потому что необходимо заранее подать много уведомлений и провести согласования с различными инстанциями. А если поход в труднодоступные места и нужен автобус, то вообще впору хвататься за голову.

Чего только стоит требование, чтобы автобус для перевозки детей был не старше 10 лет. По всей России есть только 20% таких автобусов, автопарк просто не успевает обновляться. Поэтому каждый раз правительство вынуждено откладывать вступление этого пункта в силу. Требование, с одной стороны, правильное, но на самом деле ничего не дает. Импортные автобусы и спустя 10 лет не сильно хуже, чем новые.

Спортивным туризмом дети могут заниматься с 8 лет.

Или уведомление, которое нужно сдать в ГИБДД для сопровождения автобусов с детьми. Соответствующую заявку нужно сдать за 10 дней до поездки с приложением полного списка участников. В реальности же окончательный список в лучшем случае формируется в последние 2–3 дня, потому что постоянно что-то меняется, дети болеют. А кроме списка там очень большой перечень документов.

«Самодеятельный туризм очень много дает детям».

— И сколько же документов?

— Москвичи посчитали, что у них до 70, у нас, слава богу, меньше. Это чтобы организовать не поездку, а именно поход. Потому что автобус — это ведь только малая часть. Самое потрясающее, что до сих пор еще не решен вопрос, что же делать в случае поломки автобуса в пути. С точки зрения правил любое действие будет нарушением. Потому что дети ведь не будут ждать в поле 2 дня, пока будет согласован автобус на замену.

Интересно, что наше ГИБДД, ссылаясь на свой внутренний приказ, требует подавать уведомление нарочным, т. е. лично. Хотя в правилах сказано, что это можно сделать в электронном виде.

— Это какой-то местный произвол чиновников в Челябинске?

— Это не произвол, а перестраховка. В сезон-то до нескольких сотен этих поездок, поэтому они норму такую вводят, чтобы ничего не упустить. Я понимаю, что все это делается из соображений безопасности. Но из-за этого многие просто отказываются от организации походов. Речь не о коммерческих организациях — у них все это на потоке, хотя и им сложно. А вот, например, школа, которая 3 раза в год организует экскурсии, а 2 раза в год поход, совсем по-другому на это посмотрит и предпочтет не связываться.

Почему-то наши надзорные органы и особенно Роспотребнадзор, считают, что имеют право ужесточать требования федеральных документов. Взять, например, СанПин по палаточным лагерям. Региональное управление Роспотребнадзора одним предложением распространило действие этих СанПин на все многодневные походы и экспедиции. А там несколько страниц серьезных требований, их к походу никак не применить — выполнить невозможно. Если директор школы посмотрит эти требования, он скажет: ребята, мы в поход не идем.

Число детских походов сокращается по всей стране

Или еще «сюрприз» этого года: в СанПине сказано об ограничении смены палаточного лагеря семью днями, если нет возможности помыть детей. Региональный Роспотребнадзор сократил это предложение до «ограничить смену семью днями», а чиновники восприняли это не как рекомендацию, а как истину в последней инстанции. Так неожиданно мы узнали, что в 2018 году смены в палаточных лагерях у нас ограничены не 21 днями, как по СанПину, а 7. А там, может, секретарь просто отвлеклась и предложение не добрала. К счастью, мы вовремя заметили и попросили исправить этот момент.

Все это в конечном итоге приводит к сворачиванию детских походов и палаточных лагерей. Но самое печальное, что это никак не влияет на безопасность, а только отвлекает организаторов от выполнения необходимых обязанностей по действительному обеспечению безопасности.

— Выходит, дети страдают из-за нашей неповоротливой бюрократии?

— Не только. Это и слабое финансирование, и сокращение числа квалифицированных кадров. Да и само общество изменилось, потребности стали другие, и это серьезная проблема. Наши дети теперь — про взрослых я уже не говорю — за границей бывают раз в 5 чаще, чем в соседнем городе. Здоровых детей все меньше и меньше. И готовность детей к активным формам тоже снижается, потому что гораздо больше соблазн получать услуги, т. е. потреблять. Большой урон оказывает проявление у родителей повышенной тревожности и гиперопеки в отношении детей. Они боятся походов. Но когда ребенок предоставлен сам себе, это гораздо опаснее, чем когда он в походе под руководством опытных педагогов. Так, летом 2017 года в стране утонуло 215 детей, пострадало 623. Это те дети, которые были предоставлены сами себе.

— Но ведь если дети не занимаются туризмом, это еще не значит, что они предоставлены сами себе, они могут заниматься в других кружках и секциях.

— Да, но летом, как правило, везде каникулы. А большинство детей хотят приключений, любят занятия, связанные с риском. Вот почему становятся все более популярными такие опасные явления, как руферство и зацепинг. Эти дети у нас должны быть, в походах и палаточных лагерях. А их у нас нет, потому что и учреждений мало, и походов все меньше из-за усложнения организации.

Большинство детей хотят приключений, любят занятия, связанные с риском

— Кроме выброса адреналина, что еще дают детям занятия в туристских организациях?

— Такой туризм захватывает человека целиком. Невозможно заниматься спортивным туризмом и при этом быть плохим человеком. Это такой тест на хорошего человека. Либо ты принимаешь нравственные законы, уровень которых выше, чем в современном обществе, либо уходишь. И эту деятельность не заменит коммерческий туризм, куда приходят, чтобы получить услугу. Там организуют досуг, развлечение, а образовательные цели не ставятся. Ребенок пришел, его одели, все за него сделали, его оберегают от трудностей. Если это экскурсионная программа, например, восхождение на вершину горы Сугомак, там от ребенка вообще ничего не требуется. Но это на порядок меньше по воздействию на личность, чем могло быть, если бы он был участником похода в системе дополнительного образования.

Еще момент — в походе налаживается связь между сверстниками, между детьми и взрослыми. В современном обществе эта связь очень зыбкая. Из за особенностей психологии подросток скорее поверит какому-нибудь 20-летнему парню, чем собственному отцу. И в этом серьезная проблема. А мы с помощью детско-юношеского туризма предлагаем, как эту проблему решить. В походе идет неформальное общение, потому что там невозможно сохранять дистанцию «я учитель — ты ученик». Педагог также тащит рюкзак, и он у него самый большой и тяжелый, педагог делает все вместе с детьми и они это видят.

Мы рассматриваем поход как педагогическую технологию, которая позволяет корректировать все негативные процессы, развить личность, а главное, нравственность поднять на достаточно высокий уровень. Об этом еще Макаренко писал. Это просто какое-то чудо маленькое происходит. На воспитание детей, конечно, воздействует вся среда, но коллектив сверстников является определяющим. Если процесс общения при организации такого важного дела, как поход, проходит под руководством взрослого — это идеальный вариант для становления личности.

— А вы родителей с собой берете, раз это так сближает?

— Конечно. К сожалению, контролирующие и регулирующие органы это не приветствуют. Там очень много ограничений.

Поход сближает сверстников, детей и взрослых

— По каким местам вы водите в походы детей?

— Мы совершаем дальние путешествия по всей России. На Камчатке только не побывали. Это позволяет детям увидеть масштабность своей страны. И с каждым походом термин «родина» воплощает в себе зримые конкретные образы. Только так можно патриотов вырастить. Ведь ты не можешь любить то, чего не знаешь. Так мировоззрение формируется в правильном для государства и страны направлении. Именно поэтому еще в советское время правительство позволило саморегуляцию туристской системы, хотя в стране свободы в принципе не было. Потому что любой турист-спортсмен — это готовый к войне человек. И в те годы власти видели в этой системе большую пользу.

В советское время правительство больше ценило систему спортивного туризма