Сетевое средневековье?

На прошлой неделе самая популярная в мире соцсеть перешагнула знаковый рубеж. Число людей, воспользовавшихся Facebook за один день, впервые достигло миллиарда.

Миллиард посетителей за день. Каждый седьмой землянин, включая пламенных патриотов-единороссов, мусульманских фундаменталистов ИГИЛа, только что рожденных младенцев, жителей Уганды и Биргильдов. И это только одна, пусть и самая крупная социальная сеть.

Мы как-то так почти не заметили, что буквально за 10 лет оказались в совершенно новом или наоборот — старом, но давно забытом мире. Да что там, сами переродились. Массовое изменение базовых технологий коммуникации (а мы уже гораздо больше общаемся в Сети, чем «в реале») неизбежно ведет к изменению принципов самоорганизации общества и основ взаимодействия между людьми. Большинство, включая, к сожалению, и «мужей власти», воспринимают все эти айпадики-айфончики как игрушку, максимум как гаджеты, ничего принципиально не меняющие.

Отсюда у них, кстати, и попытки управлять современными социальными процессами при помощи технологий 20-ого, а то и 19-ого веков, типа цензуры и пропаганды образца 20-30-х годов. У нас это отставание в понимании самой сути современности проявляется особенно ярко. Дело давнее, еще тогда, когда Россия выбрала православие и пошла в «платоновские пещеры» с их культом синтеза и царства общих понятий, а не по пути Аристотеля, с его интересом к анализу, конкретике, отдельному явлению и человеку. С тех пор общее для нас важнее индивидуального, человек производен и подчинен обществу, а не наоборот. Именно поэтому 100 лет назад у нас победил коммунизм общего блага, а не прагматически-индивидуалистская модель частного предпринимательства. Отсюда же наши колхозы, как антитеза их фермам. Что греха таить, мы и сегодня во всем видим проявления единых сущностей и усиленно держимся за абстрактные понятия: «нация», «общество», «государство», «аудитория». На самом деле, все эти слова — не более чем пустые оболочки, идеальные модели. Окружающее же — мир разъединенных, низведенных до уровня каждого конкретного человека явлений.

Много говорят, что в России всего две реальные партии: партия Телевизора и партия Интернета. Это верно, но недостаточно. На самом деле это даже не партии, а отдельные подвиды хомо сапиенс. И не надо пугаться. В истории человечества это не впервой. В Античности царствовал хомо политикус, в Средневековье — хомо теологиус. В Новейшее время — хомо экономикус. Они определяются тем, какая сфера нашей жизни априорно (и в большинстве подсознательно) воспринимается главной (для нас политика — концентрированное выражение экономики, для Средневековья они обе — лишь инструмент религиозного служения) и моделями-технологиями коммуникаций. В этом смысле заслуги Гуттенберга в становлении общества Нового времени и победе экономического взгляда на жизнь значительно выше, чем ежедневные труды всех венецианских купцов и ломбардских банкиров вместе взятых.

Примерно то же, только на порядок быстрее, происходит сейчас. Через 20 лет, когда нынешние сорокалетние войдут в пенсионный возраст, партия Телевизора просто исчезнет (хотя я, например, убежден, что это произойдёт значительно раньше) и мы полностью вступим в эру «хомо интернетус». Что это будет — царствие ноосферных архангелов со сверх способностями или сетевой Мордор тупых запрограммированных киборгов с промытыми мозгами? Скорее всего, нечто среднее. И черты его проглядывают в том, что уже сегодня происходит с нами. В том, как социальные сети меняют нашу жизнь.

Первое что бросается в глаза — великий демократизатор. Они буквально взрывают традиционные статусные ограничения. Это раньше — начальники, звезды и некие небожители, наделенные волшебной трудоспособностью, талантом и мудростью. В Средневековье реально верили, что само прикосновение к королю исцеляет от кучи болезней. В ситуации, когда ты видишь их Инстаграмы, можешь легко общаться с ними в Сети, пиетет как-то исчезает. Пространственные, статусные, временные и даже возрастные границы стираются. В бане все равны.

И правила поведения — как в бане. Ты мне здесь не секретарь, не мэр и не народный избранник, а просто разжиревший, зачастую неопрятный и уж точно неприятный мужик с причиндалами. Можно, конечно, вместо бани взять образ бахтинского карнавала, где все в масках (а возможность анонимности, пусть и мнимая — краеугольный камень сетевого мышления), но суть от этого не меняется. Вот оно, царство свободы вне прокрустова ложа ответственности. Подлецу и вору, на какой бы ступеньке общественной пирамиды он не находился, можно сказать, что он подлец и вор. И говорят. Причем не только реальным подлецам, зато массово. Смешно, что через день, встретившись офлайн, бунтари вежливо здороваются с объектами сетевых проклятий и ничего подобного себе не позволяют. Но это пока.

Нельзя сказать, что в Сети совсем нет социально-ролевой дифференциации. Просто она не по цвету штанов, а по коммуникационным ролям. Тут, как в Средневековье, три группы: пастыри (создатели контента от фоток и демотиваторов до заметок и аналитики) — это аналог священников, самая малочисленная, но одновременно и самая влиятельная группа, создающая информационный фон. Псы — аналог рыцарства, те, кто преимущественно являются активными участниками обсуждений и своими комментариями также влияют на развитие той или иной темы. Этих, понятно, больше всех. И, естественно, овцы, те, кто проявляется в Сети нерегулярно и использует ее преимущественно как средство общения с реально знакомыми людьми. Но при этом просматривают чужие страницы и даже иногда вступают в дискуссии. Причем надо учитывать, что статусы эти плавающие. Сегодня по одной теме и на одной площадке — овца, завтра и на другой — пастырь. Да и дистанция между ними минимальна. Диалог превращается почти в частный разговор, что накладывает свои требования как к содержанию, так и к форме общения. По сути, это ближе к устной речи, чем к письменной коммуникации.

Отсюда — повышенная роль визуального контента. Если раньше картинка следовала за текстом (иллюстрация), то теперь текст, комментарий следуют за визуалкой. Если верить в теорию цикличности развития общества, мы возвращаемся к иконописному умозрению и богословию в красках. В смысле, в фотках и видеофрагментах. Ну, или к иероглифически-смайликовому письму Майя и древних египтян. Причем нам это нравится. Мы на это подсаживаемся.

Возникает эффект привыкания, ведь в социальных сетях человек получает гораздо больше поглаживаний-одобрений, чем в реальной жизни. Где вы еще получите столько лайков и комментариев под личным фото? Это, если хотите, цивилизационный ответ марксовско-сартровскому отчуждению и одиночеству, настигшему нас после переезда из коммуналок. Новый способ преодолеть депрессию одиночества и заброшенности. Социальные сети дают ощущение, что мы не одни. Что у тебя есть единомышленники, что то, что ты делаешь, не бессмысленно, а значимо и кому-то интересно.

Таким образом, казалось бы, атомизировавшись и уткнувшись в множество собственных индивидуальных гаджетов, общество собирается заново. Структурируется по новой модели. Эта модель — не социальная вертикаль государственно-семейной системы нового времени, а средневеково-постмодернистский конгломерат орденов-сообществ по интересам, сформировавшихся вокруг темы (котики или давление гусят, не важно) или конкретной личности: от Путина до Пупкина. Принадлежность к ордену определяет человека гораздо больше, чем профессия, зарплата, вероисповедание, возраст и даже пол. Причем параллельно человек может не только состоять в нескольких гильдиях, но и выполнять в них разные роли.

Но где бы он ни был, он стремится быть на виду. Господа, мы эксгибиционисты и вуайеристы одновременно. Мы почти потеряли чувство приватного. Обед для нас становится обедом только после фотки в Инстаграм. Мы хотим, чтобы о нас знали. Отсюда новая статусная точка сборки — количество виртуальных друзей как критерий успеха и состоятельности. Путь к этому — быть чем-то особенным, не таким как все. Чем выделяться — не особо важно, главное, что ты творческая личность. Для блогера, по большому счету, одинаково важны новые фасоны платья и веселуха спецслужб при подавлении протестов. Все это общий информационно-экзистенциальный поток, в котором нет важного и неважного. Каждый сам расставляет приоритеты, исходя из своих личных предпочтений. Другое дело, что вы становитесь подобны телеканалу. Хотите много друзей-подписчиков? Работайте на максимально широкую аудиторию. Хотите лояльность имеющейся группы — следуйте вкусам и запросам целевой аудитории, будь то «ватники» или креаклы.

Виртуальность — это, конечно, суррогат по определению. Любовь, дружба, эксперты и даже знания здесь в основном откровенный эрзац. Реальность, которая ими создаётся в сознании, имеет весьма отдаленное отношение к реальности. Но что ни говори, доверие к френду в Сети почти всегда значительно выше, чем к традиционным СМИ и, уж тем более, государству. Хоть эрзац, а личность, со своей персональной ответственностью.

Таким образом, героем нашего времени является не «слуга царю, отец солдатам» и не «гражданин державы гордой», а всего лишь «Я любимый и мои единомышленники». То есть некая микрогруппа со своей системой приоритетности интересов и шкалой ценностей, способной кардинально отличаться от того, что принято в обществе практически во всем — от сленга до политических и нравственных установок.

А в силу того, что варимся мы почти всегда в среде собственных френдов, своя точка зрения воспринимается как всеобщая. Некогда единые понятия — общество, нация, аудитория — распадаются на гильдии, секты, цеха. Внешне мы вроде как все те же граждане одного государства, даже говорим на одном языке, а ценностные установки и приоритеты абсолютно разные. Каждый живет в своем родоплеменном селе и считает его правила и устои единственно праведными. А представители иной группы воспринимаются минимум как недоумки, максимум как иностранные агенты и вообще нелюди. Именно так в 13-м веке рязанцы воспринимали москвичей или киевлян. Уже сегодня это отношение транслируется из виртуальности в реальность. И дальше будет только хлеще.

Здравствуй, новое Средневековье. Яркое, хаотичное, с Европой 100 флагов и Евразией 10000 бунчуков. Долой рабство государственно-имперской идеологии нового времени с его едиными репрессивными ценностями. Только уж больно быстро всё, так и в пропасть 1240-го рухнуть можно. Прям хоть кричи вслед за поэтом «Чуть помедленнее, кони». Не получится. Правила игры уже сменились и выживут только те, кто успеет к ним приспособиться.

Комментарии 0