Давать или не давать?

Почему на курский благотворительный фонд в Челябинске работают дети?

Вечер. Челябинск. Маршрутка. «Можно остановку бесплатно проехать?» — голос школьницы с улицы. Водитель кивает: «Заходи». Девчонка резво запрыгивает в «пазик». Она на работе: поверх куртки волонтерская майка, в руках пластиковый контейнер. «Помогите на лечение маленького мальчика...»

Детей периодически видят на Комсомольской площади, на Детском мире, в 91-й маршрутке, в 174-й, что едет за Копейск.
Mary O/ geomertria.by

Два года назад на большой пресс-конференции в Челябинске в честь благотворительного спектакля Константина Хабенского я спросила актера: «Не кажется ли вам, Константин Юрьевич, что благотворительность давно стала спекуляцией? В сети так много „помогите“, „операция“, „срочно“, „кто сколько может“, что люди просто листают ленту дальше. Закрываются и не вникают: где там горе, а где профанация». 

— Это вы, что ли, закрываетесь?! — рявкнул Хабенский.

— И я в том числе... — растерянно, но честно на глазах у десятков коллег призналась я.

— Так вот — не все такие, как вы. Следующий вопрос!

Два года назад, на той «прессухе», для меня даже не стояло выбора «давать или не давать?» — в том смысле, что, если просят, значит, надо помочь. Деньгами. Едой. Одеждой. Им нужнее. Это моя позиция. Я никого никогда не агитировала кормить бомжей, покупать у бабушек пионы, у дедушек чайники, переводить с зарплаты какие-то копейки зверинцам. Если на улице или в ТЦ ко мне подходил паренек с прозрачным контейнером, на котором была трогательная фотография ребенка, я кидала туда «сотку», не задумываясь. Друзья хохотали: «Тебя дурят же», подружки поддерживали: «Ты такая молодец». Я же чувствовала, что поступаю верно. Хотя иногда вспоминала сокурсницу Нику. Она говорила так: «Все, кто просит денег на улице — часть большой системы, которой я потакать не стану». Или друга моего отца, дядю Сережу. Он был убежден: «Помогать надо тем, кого знаешь. Помогай и приглядывай». Мой отец между тем помогал каким-то детям с заячьей губой, которых пиарил какой-то московский фонд. В «нулевых» это была популярная схема развода. Фонд лопнул, кого-то посадили, а мой папа предпочел думать, что все-таки кому-то помог. 

Обо всем этом не думалось давно. Пока не случилась маршрутка, вечер и та девочка в волонтерской майке. За секунду в голове всплыли слухи, что в городе орудуют детдомовцы. Именно «орудуют», почему-то. Причем преимущественно на рейсах маршруток, что едут по проспекту Ленина (от Детского мира) в сторону ЧТЗ. Кто-то вроде даже рассказывал, что детдомовцы передвигаются группами, хамят и дерзят, если их начнут расспрашивать, кому они собирают деньги. Сама вроде видела одного такого на Центральном рынке — метр с кепкой, глаза злые, озирается, на куртку натянута футболка благотворительного фонда. Почему не подошла тогда? Куда торопилась?

А девчонке на вид все 20, голос приятный, интонации просительные. Помогите, говорит, мальчишке, беда в его семье, он совсем маленький... Можно документы, спрашиваю, она протягивает смятую папку с файлами. В файлах какие-то ксерокопии. Открываю первую страницу: Фонд «РОСТ СОДЕЙСТВИЕ», город Курск. Спрашиваю тут же, на весь «пазик», мол, почему Курск. Девчонка была готова: «Потому что фонд наш зарегистрирован в Курске, а мальчик — он здесь, челябинский...». Ладно, открываем вторую страницу, третью, ИНН, ОГРН, что-то успеваю сфотографировать, «пазик» трясется, фотографии смазываются, не вижу диагноза. Зато попадается ксерокопия паспорта волонтерши. Позже, когда она уже выйдет, я, разглядывая фотографии, соображу, что девочке 16 лет (2001 года рождения). Зовут ее Наташа, а паспорт выдан в Миассе. 

В контейнер Наташи никто тогда денег не кинул, и сейчас я думаю — вот и чудесно. Хотя бы потому, что фонд «РОСТ СОДЕЙСТВИЕ» — пустышка. Не нужно большого ума, чтобы это понять — нужно открыть сайт Федеральной налоговой службы и посмотреть ЕГРЮЛ. Читаем: создан 28 сентября, 2016 года в Курске. Зарегистрирован на частной квартире. Баланс и выручка в 2016 году — ноль по обеим позициям. 

Пусть вас не смущает название фонда. БФ «РОССОДЕЙСТВИЕ» — краткое название БФ «РОСТ СОДЕЙСТВИЕ» в юридической программе, к которой мы обратились за онлайн-консультацией. 

Если «загуглить» информацию по данному фонду, всплывет немало публикаций со словами «скандал» и «зарабатывает на благотворительности». Так, к примеру, в марте этого года о фонде сообщало издание «Московский Комсомолец», а в августе — портал «Вместе против мошенников».

А теперь, внимание, вопрос. Откуда, позвольте узнать, боль за челябинских детей в сердце директора курского благотворительного фонда «РОСТ СОДЕЙСТВИЕ» Александра Эдуардовича Жидеева, чье имя значится в регистрационной форме? И почему он разрешает «волонтерить» в пятницу поздно вечером в центре Челябинска 16-летним миасским школьницам? 

Так как указанный телефон Александра Эдуардовича был выключен, я позвонила в правоохранительные органы. По работе в редакции я постоянно на связи с пресс-секретарем ГУ МВД региона Григорием Макеевым. Ему и набрала. Рассказала ситуацию и попросила порекомендовать, с кем из следователей уголовного розыска лучше на эту тему побеседовать. Григорий обещал подумать, перезвонил через полчаса и доложил, что заявлений на эту тему в полиции Челябинска нет, а о чем я буду говорить со следователем, он не понимает, но подумает еще и снова перезвонит. Пока тишина. 

Прокручивая эту историю в голове, я все думаю, ну не могли же школьники сами додуматься до такого. Их периодически видят на Комсомольской площади, на том же Детском мире, где в мой «пазик» зашла Наташа, в 91-й маршрутке, в 174-й, что едет за Копейск... Картина, согласитесь, более чем прорисовывается. Но полиции нужно заявление. А миру, кажется, нужно неравнодушие. Неравнодушие, может быть даже, по отношению к Наташе, а не к ее контейнеру. Хотя последнее я теперь могу понять — если вас все чаще и чаще будут атаковать курские фонды, то тут, наверное, даже к большим глазам волонтеров выработается иммунитет. 

Так вот. Еще раз. Давать или не давать? С возрастом к этому вопросу, видимо, добавляется обязательная сноска: «Кому?». Для меня это было неочевидно, и пожалуйста — ругайтесь, мое мнение могло и сейчас может не совпадать с мнением большинства из вас (и даже с Хабенским). Пусть это было инфантильной позицией — кидать деньги волонтерам без разбора — и пусть отчасти таким и останется. Но курские фонды, челябинские дети, какие-то липовые документы, равнодушные к этому явлению мы... не происходит ли прямо под носом что-то очень нехорошее?

Комментарии