Детские шалости

Почему-то после трех жутких случаев в российских школах (в том числе — в Сосновском районе Челябинской области) я начал вспоминать свое детство. И выяснилось, что оно, пришедшееся на 80-е и отчасти начало 90-х годов, было ничуть не менее опасным.

кадр из х\ф «Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные»

Я вырос в самом центре Челябинска — на улице Володарского. Наш двор, за исключением того, что за последние три десятка лет в нем сменилось (было разрушено по разным причинам) примерно с пяток детских городков разного формата, остался прежним — узкий для автомобилей заезд, подросшие с тех пор деревья, трансформаторная будка, несколько частных гаражей, да небольшой пустырь рядышком (его раз десять хотели застроить, но то не могли преодолеть сопротивление жителей, то выяснялось, что под этим пятачком проходят какие-то важные коммуникации), за которым — территория детского сада (сейчас — школа) с его тогда вечно дырявыми заборами из рабицы.

Мое детство пришлось на середину и конец 80-х. СССР еще жив, и все было (во всяком случае, в публичном пространстве) безопасно. Детей спокойно отпускали гулять во двор (иногда — и в соседние). Пацанов в них хватало.
И вот чем мы только ни занимались. Я даже не про драки — это само собой. И в школе бывало, и во дворе.

Складной ножичек (да, советский, хренового качества, но все же) в нашей компании обязательно был у кого-нибудь. И мы спокойно играли им в те же «ножички». Это когда с высоты надо бросить нож в очерченный на земле круг, чтобы он провернулся вокруг своей оси и воткнулся.

Кстати, вы же помните, что дети — существа жестокие? Как-то раз мы довели одного из нас, Сашку. Уже не помню, почему, но к нему прилипло прозвище «Буржуй», в те годы очень обидное. А поскольку он был помладше года на два, то физически отомстить никому не мог. И так он в итоге однажды распсиховался, что в истерике достал нож и начал на нас бросаться с ним. Дело было возле аптеки на улице Володарского. Кто знает, достал бы он меня, если бы не подлетевший мужик с навыками единоборств, быстро изъявший опасный предмет (но, заметьте, не сообщивший в милицию об инциденте)...

На территории детского сада были деревья рябины, с прекрасными, но очень жесткими ягодами. Самые «проворные» из нас ходили «на шинковалку» (сейчас на этом месте котельная возле Зоопарка) — там был склад всяких медицинских штучек. И, под угрозой быть пойманными сторожами или покусанными сторожевыми собаками, воровали (воровали!) стеклянные трубки, которые потом шли на изготовление «стволов». Мы их обматывали изолентой (что, впрочем, не спасало от порезанных десен и губ) и «воевали» друг с другом, устраивая перестрелки ягодами рябины. При попадании в глаз (дальнобойность «оружия» доходила до десятка-полутора метров) все могло кончится весьма печально.

А еще во дворе «английского дома» (так его прозвали, потому что один подъезд этой кирпичной пятиэтажки служил гостиницей для иностранцев, работавших в Челябинске) мы играли в «банку». Это что-то типа городков, но нашими орудиями были лыжные палки, клюшки, да просто удобные дубинки, попавшиеся под руку. И задача была не только броском сбить банку, но и затем «засалить» своим орудием галящего (и наоборот — он должен был засалить вас). Такое фехтование порой творилось, с такими ушибами и синяками...

А как мы любили мастерить «бомбочки» из селитры! Где особо знающие «специалисты» ее брали — ума не приложу (вроде бы что-то химичили со стиральным порошком и прочей домашней химией, но не факт). Потом в растворе замачивались обыкновенные газеты, которые сушились на батарее в подъезде. Затем — все просто: плотный комок, обмотка изолентой, фитиль, спички (детям они не игрушка, но у кого их не было) — и дымовая завеса готова.

А уж если в дело шел известный, но очень дефицитный в те годы набор «Юный химик»... В соседнем доме жил пацан по имени Женька, кликуха у него была «Партизан». Видимо, как раз за талант в изготовлении, как сейчас говорят, «самодельных взрывных устройств». Как-то раз одна из его «поделок», грохнув, вырвала из тротуара приличный кусок асфальта. Ну, и пару-тройку стекол выбило. И кто знает, какова была бы его судьба, но как-то раз, когда он гулял во дворе почтового отделения, ему на голову прилетела бутылка из-под шампанского, выброшенная каким-то идиотом с балкона восьмого этажа (да, дебилы водились и при СССР). А потом, после больницы, он куда-то переехал вместе с семьей.

Наконец, на пустыре многие годы лежал брошенный когда-то какими-то строителями бетонный фундаментный блок. По вечерам мы, иногда с родителями, устраивали рядом с ним костер, для чего не гнушались воровством деревянной тары из-под бутылок, хранившейся на заднем дворе гастронома (сейчас на его месте магазин «Лапландия» и бар «Харатс»).

Потом, в средних и старших классах, дела пошли посерьезнее. К тому же конец 80-х — это уже совсем другое время.

После знаменитого челябинского «водочного бунта» летом 1990 года в городе был на время введен своего рода «комендантский час» в отношении детей. А мы с пацанами заигрались в футбол до темноты. Дело было во дворе на нашей же улице Володарского, но рядом с улицей Труда. До дома — метров 800. Пока мы с товарищем шли, нас настиг милицейский патруль. Мы — наутек (ну, кому попадаться охота, чтобы тебя потом мама из райотдела забирала), те — за нами, с дубинкой наперевес и криками. Мы, конечно, молодые и проворные были, и спортом занимались. Так что догнать нас не догнали. Но удар дубинкой по спине я запомнил надолго.

А как забыть походы на «Зеленый рынок» за жвачками, которыми торговали цыгане? Вкладыши к изделиям с названиями Donald и Turbo были предметом горячих обменов в школе (даже в нашей физико-математической, № 31).

Но сам поход был делом весьма опасным — на рынке и возле него хищными ордами кружилось немало групп любителей «отоварить» — конкретных хулиганов-бандитов, отбиравших и деньги, и жвачки. Иногда, если не понял что-то — силой, а то и под угрозой ножичка. На языке уголовного кодекса вполне себе «грабеж с угрозой оружием». Так что мы тоже стали сбиваться в стайки, но даже если нас было человек 10, поход не всегда был удачным.

Но самая «жесть» случилась на озере Смолино, в спортивном лагере теннисной спортшколы, куда я ездил почти каждое лето. Как-то ночью, готовясь к походу в палату к девочкам, дабы измазать их зубной пастой, мы с удивлением обнаружили, что по зданию корпуса и вокруг него ходит совершенно голый мужик, и у него в руке что-то блестит.

Удивительно, но пацаны, многим из которых было по 14–16 лет, быстро скоординировались и, вооружившись подручными средствами (вплоть до дужек с железных кроватей), устроили на нежданного гостя настоящую облаву.

Это потом выяснилось, что сторож у ворот давно оставил пост (милиция нас не охраняла), тренеры, жившие отдельно, были мертвецки пьяны, а визитер оказался каким-то посторонним парнем, которого днем ранее прогнали с пляжа на озере Смолино, когда он, «угашенный», пытался приставать к девчонкам из нашего лагеря. И ночью он, насколько мы думали, пришел мстить и резать. Просто не успел найти тех девчонок. Но мы его затею как-то не поняли, и он еле унес от нас ноги.

Я все это вот к чему. У моего поколения было весьма веселое детство и не менее активная юность. При том, что я, мягко говоря, хулиганом не считался, и в разборках в стиле «улица на улицу» («лампасники» с Ленинского района уже набирали обороты) толком не участвовал — на это шли лишь отморозки из соседней 30-й школы. Но опасностей, и не менее серьезных, казалось бы, хватало. Однако вроде все тогда остались живы, и почти все — здоровы (наркомания, чеченские кампании и прочие «прелести» 90-х пришли чуть позже, и это совсем другая история).

Почему же сейчас столько жертв? Вы понимаете? Я — нет.

Комментарии