«Главное — не оборудование, а люди»

24 часа в составе подразделения Челябинской городской службы спасения

Челябинской городской службе спасения (ЧГСС) 23 декабря исполняется 19 лет. Здесь работают спасатели-универсалы: альпинисты, водолазы, кинологи, спелеологи, фельдшеры. Они достают людей из-под завалов и смятых машин, ищут пропавших, ныряют под лед, чтобы поднять тела, и взбираются на крыши, чтобы уговорить человека остаться жить.

Челябинский обзор

— Я уже в пединституте знал, что буду спасать людей, — рассказывает Александр Иванов, начальник второго спасательного подразделения ЧГСС, в состав которого я напросилась на 24-часовое дежурство. — Приходил сюда целый год, представляешь, и просился. А меня не брали: не было мест. Намозолил тут всем глаза, в том числе Николаю Владимировичу Псюкалову — начальнику отряда, но без толку. Однажды решил пойти проситься под Новый год, и сработало (смеется), меня взяли. Сначала три месяца просто так ходил: учил матчасть, денег, естественно, никаких не получал. Потом со мной заключили договор, взяли водителем и даже стали платить какие-то копейки. 16 лет назад это было.

16 лет — это средний «возраст» спасателей челябинской службы. В подразделении № 2 (всего их в ЧГСС четыре) только у одного стаж меньше десяти лет. Остальные спасают людей 13 лет, 17, 18... А кто-то начинал спасателем еще до образования службы и работает уже больше 20 лет. Когда на утренней пересменке (ежедневно в 8.15) меня представили личному составу — даже в темноте было видно улыбки: девчонка, а собралась ездить на «чээски» (ЧС — чрезвычайная ситуация) со взрослыми мужиками. Но приняли хорошо: угостили чаем, провели «экскурсию».

Для начала отправили на вводный инструктаж и медосмотр. Первая процедура — обязательна для всех, кто приходит на практику или принимается на работу. Вторая — для всех спасателей в принципе. Медработник проверяет каждого: давление, осмотр слизистой глаз, состояние кожи, тест на алкоголь, «на что-нибудь жалуетесь?»...

 

На фото кинолог Сергей Козловский и его бельгийская овчарка Урга. На заднем плане окончание пересменки спасателей: проходит строго на улице при полном построении двух подразделений. Одно заступает на смену, второе смену сдает.

 

Большую часть времени со мной «возится» пресс-секретарь ЧГСС Римма Садыкова. Она выдает мне теплую униформу, показывает стенды с наградами, знакомит лично с каждым из семи спасателей второго подразделения — запомнить имена сразу сложно, но уже через несколько часов я полностью освоюсь. А пока прошу Римму перечислить весь спектр «обязанностей» челябинского спасателя, задаю глупый, но самый распространенный вопрос: «Это ведь почти так же, как МЧС?». Оказывается, нет. Вызволять людей из-под завалов и смятых машин, искать в лесах пропавших детей и грибников, нырять под лед, чтобы поднять тела или утонувшие автобусы, взбираться на крыши, чтобы уговорить человека остаться жить, доставать из колодцев окоченевшие трупы — это малая часть всего списка.

Понять спектр работы спасателя можно лучше, если заглянуть в спасательную машину. В «газели» оборудования едва ли не тонна: альпинистское снаряжение, столярный инструмент, гидравлическое оборудование (домкраты, «ножницы»), сундуки — в них баллоны с воздухом, спасжилеты, костюмы пожарных, костюмы «Алладин» (химзащита), резиновые сапоги, носилки (складные и сплошные), насосы, тросорез, бензорез...

— Хорошо бы кувалду и топор еще, да оборудование в целом обновить, — расскажет мне позднее спасатель Владимир Лопатин.

 

На фото: Владимир Лопатин — добрейшей души человек, но всегда суров и собран. «Какое бы ни было оборудование, главное — смотреть и слушать, что говорит человек. Он может быть в шоке и нуждаться в помощи», — отмечает Лопатин.

 

Спустя пару часов пребывания в «штабе» службы спасения, обращаю внимание, что часто слышу то звонки в дверь (попасть внутрь можно, позвонив в домофон), то телефонные трели. Оказывается, в службе нет своего диспетчера. Зато он есть в ЕДДС — Единой дежурной диспетчерской службе (слышали о номере 112?), которая располагается двумя этажами выше. Звонок поступает туда, диспетчер обрабатывает заявку и направляет ее — в нашем случае, к спасателям. У которых днем на звонки из ЕДДС отвечают стажеры. Ночью диспетчер напрямую по рации вызывает старшего спасателя. Скажу честно, схема работы порой может «хромать». Спасатели сетуют, что раньше было удобнее: во-первых, между ними и потерпевшим не было лишнего звена. Во-вторых, диспетчер на месте мог уточнить дополнительную информацию: какие конкретно повреждения, нужно ли выезжать сразу двумя группами и так далее.

Взошло солнце. Выхожу на улицу, чтобы осмотреться. На улице мерзнут «газельки», что сегодня «отдыхают». Две наших, что на дежурстве, загнаны в гараж. Машины сотрудников припаркованы тут же. За ними вижу большой железный ангар. Он предназначен для собак. В ЧГСС имеется пять кинологических расчетов (так называют команду человек + собака). В ангаре собаки содержатся летом. Зимой, так как он не отапливается, спасатели на время дежурства забирают собак в свой «штаб». Собаки у кинологов свои, личные: за свой счет спасатели их кормят, учат, лечат, аттестовывают. Правда, в этом году собакам стали выделять корм за счет администрации города — строго по 600 граммов в смену, не больше. Остальное хозяин докупит сам.

 

На фото: Иван Гайжев — водитель-спасатель ЧГСС.

 

Вопрос денег в ЧГСС не то чтобы стоит остро и постоянно обсуждается, но без него не обходится. И не в том дело, что, скажем, библиотеку сотрудники сформировали сами и сами же покупают себе рации (казенные тоже есть, но они неудобные — громоздкие и быстро разряжаются). Спрашиваю напрямую: какие у вас тут зарплаты?

— Я здесь работаю 21-й год, — рассказывает мне спасатель Сергей Голубцов. — Сейчас получаю 24 тысячи. Нет, справедливости ради, у меня и классность сейчас ниже: третий класс, а не первый. Я больше не старший кинолог и класс понизили, потому что я однажды сломал руку — поскользнулся, чистый пустяк, но упал так, что руку пришлось больше полугода восстанавливать. Но у коллег тоже вряд ли больше 28–30 тысяч.

Впрочем, разговоры о деньгах прекратились, как только поступил первый вызов.

 

На фото: спасатель Сергей Голубцов, стаж работы 21 год.

 

Заявка приходит с улицы Барбюса. Бабушка вышла к соседке, а дома закрылся полуторагодовалый малыш. Едем без спецсигналов, аварийную ситуацию на дороге не создаем — явной угрозы жизни нет. По прибытии спасатели, не церемонясь, ломом открывают подъездную дверь — бабушка нас не встретила, а соседи к звонкам в домофон: «Откройте, спасатели» — отнеслись, мягко говоря, недоверчиво. Кажется, что попадание в подъезд занимает у нас больше времени, чем работа непосредственно по заявке. Только успеваем подняться на пятый этаж, как спасатель Анатолий Щербаков достает столярный инструмент и двумя ударами молотка по отвертке и ручке двери «расколдовывает» ее. Внутри заплаканный мальчик, рядом уже не только бабушка и соседи, но и молодой папа, прибежавший с работы. Все хором благодарят спасателей. Мы уезжаем.

— Вскрытие дверей — 80 процентов нашей работы, — рассказывает мне спасатель Марат Бутасов — еще один старожил ЧГСС. — Хотя остальные 20 — это настоящая работа. Помню, мы ездили в сады в район Енисейской, где мужчина упал с крыши прямо на стеклянную теплицу. Стекло вошло ему в легкое сзади, случился пневмоторакс — легкое начало «съеживаться». В этот момент важно было как можно скорее загерметизировать рану полиэтиленом или специальными накладками из аптечки. Помню, как перебинтовывали его. Это было пару лет назад, а в этом году самый запомнившийся случай — мальчишка 12-летний упал с высоты. Ездил не я, но все равно случай не забыть. Дядя Витя и Сережа Белоусов откачивали паренька прямо на месте, потому что транспортировать было нельзя. Но бывают и не трагичные случаи, конечно же. Помню, спасали девушку. Возвращались с вызова и проезжали детский парк недалеко от суда Советского района. Смотрим, бежит парень с сумкой, а следом девчонка бежит и кричит: «Помогите!». Мы останавливаемся, подрезаем грабителя, скручиваем и сдаем полиции. Или как-то довелось деблокировать белого медведя в зоопарке. Медведь игрался и застрял в гигантской шине от большегруза. А он ведь громадный. Мы пока ехали на заявку, я успел почитать, что сила укуса белого медведя способна разломить череп человека. Когда приехали, его уже укололи снотворным. Я на всякий случай прижал его шею ухватом таким образом, чтобы самой шеи не касаться, а Саша Ефимов — мой коллега — гидравлическим «клестом» перекусывал эту шину.

 

На фото: Марат Бутасов (открывает дверь) и Анатолий Щербаков — один из самых молодых спасателей в подразделении № 2. Коллеги уверены, что Толя пришел в профессию по призванию и называют его «самым толковым новобранцем».

 

Все это Марат Бутасов рассказывает мне, пока мы едем на вторую заявку. На улице 3-го Интернационала двое пенсионеров ждут нас, чтобы... мы открыли им дверь. Что ж, мчим. Отрабатываем заявку быстрее, чем ехали — открыть дверь у спасателей получается за рекордное (по моим меркам) время: полторы минуты.

Едва садимся в машину, поступает третья заявка. На улице Шенкурской у двери стоит пенсионер 80 лет и тоже не может попасть домой. Когда мы приезжаем, у подъезда никого не оказывается. Ждем около десяти минут, связываемся с диспетчером... Выясняется, что вызов поступил от прохожего, повторно связавшись с которым диспетчер выяснил — дедушка уже дома.

 

Бывает, спасатели даже достают стариков из квартир, заваленных мусором

 

Четвертая заявка «прилетает» сразу, едва командир подразделения Иванов отчитывается о заявке на Шенкурской. Теперь едем на Артиллерийскую — там нужно перевернуть бабушку. Да, на такие заявки тоже выезжают именно спасатели ЧГСС. Бывает, даже достают стариков из квартир, заваленных мусором. По дороге мне рассказывают о каких-то совершенно диких случаях, когда в квартирах выжившие из ума дедушки и бабушки выстраивают себе из мусора катакомбы и проделывают в хламе ходы, передвигаясь, словно червяки по своей жилплощади. Там, как правило, и погибают.

Но на Артиллерийской нас ждет вполне себе живая и разговорчивая бабушка Лаура. Ей 69 лет, она едва ходит, поэтому и не может подняться с пола — упала с кровати, неосторожно повернувшись. Бабушка одинокая. Еле дозвалась соседку — та и вызвала спасателей. Мужчины, войдя в квартиру, лихо командуют бабушке, что сейчас будут ее перекладывать с пола на кровать. Старушка стонет, соседка охает — четыре минуты действа, и Лаура снова на кровати.

— Кто за ней должен смотреть? Вы не позвоните в соцзащиту? — спрашиваю спасателей на выходе.

— Нет, соцзащита о ней наверняка знает. Да и бабушка, слышала, что рассказывала? Родственники у нее есть, но она боится отдавать им квартиру, вот и не просит ухаживать за ней. А лучше бы просила.

 

 

По возвращении я рассматриваю установленные в коридорах стенды с наградами спасателей. Десятки медалей, благодарственных писем, грамот, кубков... Челябинская служба — лауреат городской премии «Признание» и областной — «Признание общества» (очень почетные награды).

 

 

Где-то звонит телефон. Долго. Потом тишина и снова звонок. Кто-то кричит: «У нас ДТП!», спасатели слаженно друг за другом бегут по коридору, я за ними. Прыгаем в машину. Спасатель Иван Гайжев включает сигналы, мы едем по встречке. Пятница, час пик, водители не спешат уступать дорогу. Но мы прорываемся. Однако где-то на середине нам дают «отбой». Неизвестно, пожарные ли приехали раньше или само ДТП оказалось несерьезным.

В перерывах между заявками спасатели учатся, проводят разборы ЧС. Правда, в основном, это касается молодых новобранцев. Те, с которыми дежурю я, уже опытные и бывалые. Они, в основном, читают, смотрят телевизор и обсуждают самые запомнившиеся «чээски». В комнате приема пищи я замечаю маленькие нарды, прошу кого-нибудь со мной сыграть. Вызывается дядя Витя — Виктор Варников, водитель-спасатель с 13-летним стажем.

 

На фото: Виктор Варников (слева) и сменивший меня в игре Владимир Лопатин (справа).

 

Дядя Витя меня выиграл, и я попросилась спать. Мне выделили кровать в той самой «казарме», где даже удалось подремать какое-то время. Когда проснулась, за окном снова было темно. И тут рация старшего спасателя подразделения заговорила: «Женщина в истерике не может попасть домой. Улица Горького. Двое детей дома. Муж ушел куда-то».

Раз речь снова не шла об угрозе жизни, мы ехали без «мигалок». На часах 23:10. При въезде во двор указанного дома сразу же бросился в глаза полицейский «уазик». Вместе со спасателями мы вышли у нужного подъезда, прошли к квартире, но там никого не было. Спустились обратно, и тут из соседнего подъезда стали раздаваться мужские крики и женский плач. Через несколько секунд дверь резко открылась и два полицейских под возгласы женщины: «Он сотрудник ГУФСИН, оставьте его в покое!» — выволокли на улицу буйного пьяного мужика. Тот матерился — злобно и громко. Оказалось, что семейная пара выпивала, муж куда-то ушел, жена выскочила следом, закрыв дома двоих малышей — трех и шести лет. Потом в полупьяном бреду во время поисков супруга, женщина сообразила, что потеряла ключи. Вызвала спасателей.

 

 

Истерика и крики, злые соседи и снова крики: «Угомоните их там!», расспросы полиции и замешательство моих сегодняшних коллег. Все это длилось, кажется, вечность. В итоге гуфсиновца увезли трезветь, а пьяная заплаканная женщина (беспокоилась, кстати, больше о том, что муж вернется и изобьёт ее, чем о том, что у нее в пустой закрытой квартире маленькие дети) разрешила таки вскрывать дверь.

— Быстро не получится, — изучая дверную ручку, сказал мне Владимир Лопатин. — Дверь старая, угловая...

В этот момент в кармане «заказчицы» что-то звякнуло. «Ой, я ключи нашла», — пробормотала мадам. Владимир взял связку из ее рук и открыл дверь. «Проходите домой и берегите себя, до свидания».

Мы уезжали обратно в 23:42. Больше заявок в ту ночь не было. Спасатели шутили, что как таковых примет у них нет, кроме разве что одной — когда с ними дежурит журналист, смена пройдет без ЧС. Ну, раз такое дело, я готова дежурить постоянно — лишь бы люди оставались живыми.

— Какие планы на Новый год? — спросила я Сергея Голубцова.
— В этот Новый год дежурим. Это уже не первый раз, за двадцать-то лет. Помню, однажды 31-го декабря тоже дежурили: выехали на заявку в восемь вечера и вернулись в восемь утра. В Новый год все что угодно может произойти. Однажды у первого трамвайного депо разбилась машина: таксист и две пассажирки. Мы как раз дежурили. Передавали «скорой» всех живыми, правда, там у мужчины были очень серьезные травмы. Выжил ли? А однажды я доставал из «Лексуса» на Свердловском проспекте сына одного из депутатов заксобрания. Там было штук 15 подушек: машина больше десяти раз перевернулась, а парень не пострадал, лежал, словно в пузыре. В шоке и в пузыре.

 

На фото: начальник поисково-спасательного подразделения № 2 Александр Иванов.

 

Я снова уснула около половины четвертого. За три часа удалось выспаться так, как давно не доводилось. Наверное, свою роль сыграло присутствие в соседних помещениях семи крутых спасателей — настоящих мужчин, обеспечивающих мое спокойствие. По крайней мере, утром так все шутили. Кстати, чем опытнее спасатель, тем чаще он шутит и тем добрее его юмор. При такой-то работе...

Комментарии