Дневник его жены

В Театре Кукол — премьера: «Мой муж Даниил Хармс»

Режиссер Александр Борок поставил так называемый «взрослый» спектакль — историю жизни Марины Дурново, жены знаменитого писателя Даниила Хармса. Постановщик убрал «четвертую стену», вывел актрис в зал и запустил видеоинсталляции на нескольких экранах. Получилось красиво, грустно и очень впечатляюще. «Челябинский обзор» побывал на генеральном прогоне.

В Театре Кукол — премьера: «Мой муж Даниил Хармс»
Андрей Ткаченко

— Дни летят, как ласточки, а мы летим: как бабочки, — нараспев выводят на сцене тонкими стеклянными голосами четыре хрупких барышни в мужских костюмах. — Часы стучат... на полочке. А я сижу... в ермолочке...

Затем четверка разворачивается на каблуках грубых ботинок и, продолжая напевать незамысловатую песенку на стихи Хармса, направляется... прямо в зал. По длинному помосту, проложенному поверх кресел от сцены до будки осветителя. В этом спектакле нет так называемой «четвертой стены». Артисты рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. В этот момент на сцену выходит еще одна актриса, с ростовой куклой в руках. Это и есть центральная исполнительница роли Марины Дурново, урожденной Малич, бывшей замужем за знаменитым писателем Даниилом Хармсом восемь лет. С 1934-го по 1942-й годы, в самую мясорубку истории.

Либретто постановки — адаптация текста литературоведа Владимира Глоцера, который разыскал Марину Дурново в середине восьмидесятых годов в Венесуэле и записал с ее слов воспоминания о жизни с Хармсом. Юность в странном постреволюционном времени. Первый кокаин, первые светские опыты. Знакомство со странным человеком в кепочке. Влюбленность. Свадьба. Совместная жизнь в коммуналке за тонкой перегородкой. Литературный успех. Ненависть Хармса к детям и парадоксальный успех на поприще детского литератора. Ревность, поклонницы, измены. Несостоявшееся самоубийство Марины. Собака Тряпочка. Нежелание идти на фронт. Поход Хармса в психиатрическую лечебницу и обман врачей для освобождения от военной службы. Арест писателя. Голод. Блокада Ленинграда. Поход в Кресты, чтобы отдать передачу в пакетике. Лед Невы. Смерть Хармса. Эвакуация, эмиграция Марины, ненависть к стране, предавшей ее и мужа... 

Текст очень емкий, «вкусный», исповедальный. Режиссер раздал реплики всем актрисам, разложив действие на понятные необходимые мизансцены. Именно поэтому действие не провисает, и повествование ни в коем случае не выглядит скучным. Кроме того, Борок с художником Еленой Хохлович по полной задействуют и сценическое, и внесценическое пространство — начиная с демонстрационных экранов на сцене и заканчивая уже упомянутым помостом. Видеоряд — важная часть истории: на белых полотнах появляются и исчезают и рисунки Хармса (помимо того, что последний был представителем литературного авангарда, он еще и считался признанным каллиграфом и художником), и записки, и разного рода визуальные инсталляции — летящие птицы, падающий снег... Все это помогает наполнить рассказ силой, осязаемостью, придать ему стильности.

Для Александра Борока это, несомненно, очень личный спектакль. «У меня почтительное, пиететное отношение к Хармсу. Это тот автор, который всегда меня питает, — говорит режиссер. — И вся эта история, связанная с тем, что жена Хармса дожила до наших дней, до 2002 года, и в принципе мы могли с ней встретиться, чисто теоретически, — все это очень меня тронуло, взбудоражило. Я очень долго ходил с этой идеей, но, в конце концов, поставили спектакль мы с актрисами очень быстро, примерно за месяц».

Актриса Марианна Тарасова, которая в постановке отвечает за воплощение образа Марины Дурново, делает свою героиню мягкой, жертвенной и чрезвычайно любящей мужа женщиной. В спектакле есть два момента, ощутимо прихватывающих сердце: когда Марина рассказывает, что хотела покончить с собой, но как-то не решилась, и «поезда все шли и шли мимо», и когда она идет по помосту, превращающемуся в лед Невы. Лед, скрипящий под шагами женщины, несущей в пакетике передачу мужу, которого уже никогда не увидит.

В спектакле есть и то, что сегодня принято называть смелым политическим высказыванием. Когда убитая горем героиня перед лицом вечной эмиграции говорит: «Ни за какие деньги, ни за что — что бы мне ни дали, любые кольца, бриллианты — никогда в жизни я не увижу больше Россию! Хоть это моя страна, мне стыдно за нее»... Ну как тут не возникнуть неким аллегориям? «Мы всего лишь транслируем текст — то, что сказала сама Марина Дурново Глоцеру. Но то, что жизнь в России сейчас не сказать что, конечно, приравнивается к тем годам, но идет куда-то в том направлении — этого я, безусловно, не отрицаю», — говорит Александр Борок.

Смелость слов, смелость решений — Борок уже не первый раз убирает «четвертую стену» и позволяет актерам проникать в зал, а зрителю — проникать в конструкцию спектакля, — смелость самой формы: «взрослая» постановка в кукольном театре. Все это, безусловно, стоит того, чтобы сходить на «Мой муж Даниил Хармс». Правда, в следующий раз его покажут в Театре Кукол только 2 февраля — в годовщину смерти писателя. Затем постановка войдет в репертуар.

Подписывайтесь на нас в соцсетях и будьте в курсе самых интересных событий Челябинска и области

Комментарии 0