Максим Карпов:

«Знаю, как надо кормить птенцов»

Челябинск готовится к тому, чтобы провести лучший чемпионат мира по тхэквондо в истории. Исполнительный директор областной Федерации тхэквондо Максим Карпов — человек, который своим трудом добился того, чтобы тхэквондо в области крепко встало на ноги, создал систему, благодаря которой южноуральские спортсмены стали показывать высокие результаты, а затем и не побоялся замахнуться на большее. В интервью «Челябинскому обзору» он вспоминает с чего все начиналось, как развивалось, и к чему в конечном счете должно прийти южноуральское тхэквондо.

Ярослав Наумков

«Первый шлем сшил себе из юбки сестры»

— Максим Алексеевич, с чего у вас началось знакомство с тхэквондо? И почему ваш выбор пал именно на него?

— Это был 1986 год. Я учился в 31-м лицее (тогда еще — школе), в математическом классе. К нам пришел тренер по тхэквондо — Константин Владимирович Лянной (очень, кстати, известный человек, врач-патологоанатом, кандидат медицинских наук. В 1994 году он уехал из России, сейчас живет в Коста-Рике). Набрал два класса, и стал с нами заниматься, прямо в школьном спортзале. Хотя мы об этом виде единоборства даже представления не имели, и я даже немного расстроился из-за того, что мне предстояло заниматься тхэквондо. Но в итоге остался.

— В те годы в СССР уже были секции карате и других восточных единоборств...

— Но все они были под запретом. К нам тоже несколько раз приходила милиция с проверками, интересовалась, чем мы тут занимаемся. Директор школы, Александр Евгеньевич Попов, говорил, что гимнастикой. «А почему в таких костюмах?» — «Для красоты. Детям так интересней на тренировки приходить».

— Поверили?

— Вроде бы да. Но все эти разговоры без нас проходили.

— В то время никакой экипировки еще не было. Когда у вас появился первый добок (костюм для занятий тхэквондо — прим. редакции)?

— На первых порах мы занимались в обычной спортивной одежде. А добок появился у меня один из первых — сестру попросил сшить из простыни. И первый жилет тоже делали самостоятельно. А потом меня осенило, и я сшил шлем из кожаной юбки сестры. Ох, она на меня долго ругалась. Зато пришел на тренировку в полном обмундировании. Все смотрели на меня и завидовали (улыбается). Спустя некоторое время появились первые фабричные жилеты, их в Уфе делали. Александр Попов купил нам несколько штук. Мы так были счастливы! А первый «профессиональный» добок я купил в Санкт-Петербурге в 1996 году. Латвийского производства. И тоже был безумно рад.

— Нынешнее тхэквондо мало похоже на то, каким оно было раньше. Чем именно вы занимались?

— Тогда это было боевое направление. Тхэквондо ведь в первую очередь единоборство, а не спорт. Оно стало стремительно развиваться и видоизменяться после того, как вошло в программу Олимпийских игр 2000 года. Причина, в общем, коренных изменений — необходимость соответствовать требованиям Международного олимпийского комитета, а именно — быть безопасным видом спорта. Соответственно, стали меняться правила, само восприятие тхэквондо. Помню, многие тренеры очень болезненно воспринимали этот переход. Раньше ведь отношения строились по принципу «учитель — ученик», а стало «тренер — спортсмен». Это ведь совсем другое... Многие ушли из тхэквондо, стали работать в других отраслях. Они не смогли пережить то, что тхэквондо стал другим.

— Для самого тхэквондо это было потерей?

— В чем-то да, но в чем-то оно и приобрело. Прежде всего, оно стало безопасным видом спорта, вошло в олимпийскую семью, стало бурно развиваться во всех странах мира.

— А вы сейчас больше — тренер или учитель?

— Спортсмены старшего поколения, которые занимаются тхэквондо, продолжают называть своих наставников учителем. Нынешнее поколение привыкло обращаться к тренерам по имени-отчеству.

«Первыми учениками стали ребята со двора»

— Про тхэквондо в СССР было не так много информации. Разве что корейский фильм «Хон Гиль Дон». Откуда черпали знания?

— Добывали видеокассеты, книги, пособия, порой — самиздатовские. Иногда то, что переводили с корейского или английского языков. Помню, попала к нам в руки серия книг по пхумсе. Я по ним и учился — как ставить блоки, делать повороты, наносить удары... Прорыв произошел после приезда мастера из Южной Кореи Ли Сан Чжина в 1994-м году. Он 12 лет тренировал в Сенегале охрану президента страны, впоследствии обучал ОМОН в Санкт-Петербурге. Мы почерпнули очень многое от того, что он нам говорил и показывал. И взгляд на развитие тхэквондо поменялся. Ли Сан Чжин тогда нам сказал: «В России я вижу только „тхэквон“, „до“ у вас осталось очень мало», имея в виду то, что как философия, культура, этикет тхэквондо в нашей стране изживало себя, в нем уже не было духовного начала.

— Еще был один фильм — «Лучшие из лучших»...

— Я его раз 20 посмотрел, когда он появился в кинотеатрах. Хороший фильм. Он, кстати, соответствует духу тхэквондо того времени.

— В нем одну из главных ролей сыграл Эрик Робертс...

— Да, и еще два брата-американца. Мы их затем нашли и даже могли их привезти в Челябинск на турнир Russia Open в качестве почетных гостей. Но — не получилось.

— Вы ведь в раннем возрасте стали тренером?

— Да, закончив школу, в 17 лет.

— Я заметил, что и сейчас многие спортсмены рано начинают свою тренерскую деятельность. Это такая специфика тхэквондо?

— Быть тренером — в том числе иметь возможность хотя бы немного заработать деньги. Для многих молодых спортсменов это является хорошим подспорьем. Мы приветствуем это. Они поступают в вузы, получают теоретические знания и имеют возможность применить их на практике. Мне еще в школе сказали умную вещь: «Для того, чтобы чему-то научиться, надо этому кого-то научить».

— Кто были вашими первыми учениками?

— Ребята из двора. Я как стал тренером, сразу же их привлек к занятиям. Понимаете, тогда такое время было... хм (после паузы)... неспокойное. Дрались двор на двор, район на район. Ребята хотели научиться умению за себя постоять. Поэтому толпами шли в спортивные секции. Но, став заниматься единоборствами, они перестали участвовать в уличных конфликтах. Им это стало неинтересно. Когда человек занят делом, у него появляются другие цели и задачи.

Есть и еще один момент. Тхэквондо дает ребятам столько умений и навыков, что они сами об этом не догадываются.

Вы помните, что в те годы были боевые действия на Кавказе. Мои ребята, уходив в армию, принимали в них участия. Все они, к счастью, остались живы. Возвращались и благодарили за то, что обучили их тхэквондо, и это, возможно, спасло им жизнь. Сначала один, потом второй. Я сначала думал, что такого не может быть. Это же война, там всё зависит от случая. Но невольно стал задумываться. И сейчас, изучая тхэквондо с точки зрения науки, понимаю, что такое возможно. Дело в том, что тхэквондо развивает интуицию. А, скажем, для снайпера она играет определяющую роль. Он ведь должен чувствовать врага, даже если его не видит. Помимо интуиции тхэквондо развивает интеллект, скорость принятия решения, координацию, физические качества... В этом плане это уникальный вид единоборства. Кроме того, в нем еще заложена мощная система нравственного воспитания.

«Горжусь, что в нашей Федерации нет конфликтов и ссор»

— Когда появился клуб «Корё»? И почему выбрали именно такое название?

— Название не случайно. В 1994 году к нам приехал Ли Сан Чжин. Он и дал нам совет назвать клуб «Коре», что в переводе с корейского означает «высокая красота».

— Когда пришли первые успехи?

— Тот же 1994-й год. Чемпионат города. Наши ребята мальчишки выиграли восемь золотых медалей из восьми возможных. При этом секций, клубов, где занимались тхэквондо, было много, но в них было немного спортсменов. Сейчас наоборот — школ стало меньше, но они стали более массовыми. Примерно как с магазинами — кругом одни супермаркеты.

Первым моим учеником, ставшим призером взрослого чемпионата России, стал Вася Соблаков. Он же стал первым и пока единственным участником чемпионата мира. Даже немного странно — у нас столько хороших пацанов, но пробиться высоко удавалось единицам. Среди них — бронзовый призер чемпионата мира среди студентов Максим Барановский, бронзовый призер чемпионата мира среди военнослужащих Александр Луневский, чемпион Европы среди студентов Никита Коротков. Зато девушек сильных всегда хватало, перечислять их победы сейчас нет смысла — их очень много.

— До 2000-х годов южноуральские спортсмены практически не выезжали на международные соревнования. А сейчас — то сборы, то турниры...

— И это здорово! Они получают бесценный опыт, совершенствуют свое мастерство, учатся у других. Тхэквондо — вид спорта, в котором нельзя стоять на месте. Пропустишь что-то важное — оказываешься за бортом. И тренеры должны работать на опережение — улавливать и понимать все тенденции мирового тхэквондо, думать о будущем. Только в таком случае возможно развитие и прогресс.

— И много у вас таких наставников?

— Тренерский штаб очень хороший. Четыре специалиста имеют звание Заслуженного тренера России, еще двое на подходе к этому.

— Конкуренция между ними жесткая?

— Да, но здоровая! Я вообще считаю, что в нашей Федерации выстроены хорошие отношения между тренерами (стучит по дереву — прим. авт.). Общими усилиями удалось создать нужный микроклимат. Хотя в свое время мы пережили сложный период, когда все ругались, не могли найти общего языка. Но вовремя отреагировали — реорганизовали Федерацию, поставили во главу угла спортивный принцип. Теперь только сильнейшие спортсмены, выполнившие условия отбора, отправляются на более ответственные соревнования.

Важно то, что между тренерами и клубами не стало интриг. На областные соревнования мы специально стали приглашать судей из других городов, чтобы исключить конфликтные ситуации и разговоры относительно того, что кто-то кому-то подсуживает. Да, судьи, бывает, ошибаются, но непреднамеренно.

«Скучно быть в жизни серой мышкой»

— Когда пришло понимание того, что из клуба пора «вырасти» до статуса школы, получать муниципальный статус?

— Когда то Александр Попов нам сказал: «В жизни скучно быть серой мышкой, надо быть личностью, сделать что-то важное и значимое». А как это сделать? Прежде всего, не останавливаться на достигнутом. В 1994 году мы зарегистрировали ТОО СК «Коре», появилось официальное юридическое лицо. Потом прошла реорганизация, стали ООО, а в 2005 году получили статус спортивной школы олимпийского резерва.

— Но муниципальная школа — это совсем другой статус. Долго думали над тем, чтобы пойти на этот шаг?

— Он дался непросто. Если ты занимаешься тренерской деятельностью, сложно находить время на то, чтобы искать спонсоров. Мне проще было самому всем заниматься и вкладывать деньги в свой клуб. Фактически так и было. У меня в то время было три охранных предприятия, я был в них учредителем. Зарабатывал деньги, при каждой возможности помогал клубу.

Вообще же, чем я только ни занимался, интересное было время. Например, наша фирма поставляла инкубационное яйцо на юг России. Я хорошо изучил законы этого бизнеса, стал в нем разбираться. Доходило до того, что меня стали приглашать на разные семинары, а директора птицефабрик обращались за консультацией.

Помню, стоял как-то в белом халате и читал на одной из птицефабрик лекцию о том, как надо правильно кормить птенцов. Дело в том, что нам поставляли корм из-за границы. Он хороший, но дорогой. А у нас как привыкли кормить птенцов — раскидывать корм налево и направо, то есть не экономно. При таком подходе быстро бизнес обанкротится. Директор птицефабрики не верил, что я смогу убедить рабочих действовать рационально. Но все же удалось сделать так, чтобы всем было понятно — если они смогут заработать, то и фабрика тоже, а не наоборот.

— А нет желания вернуться? Птицеводство сейчас — доходный бизнес.

— Нет, спасибо (смеется). Когда начинаешь все понимать и во всем разбираться, становится скучно. Лучше работать там, где получаешь удовольствие.

— Когда именно пришла идея стать муниципальной школой?

— Клуб мы открыли в 1998-м году, а школа появилась в 2005-м. Семь лет ушло на то, чтобы ее зарегистрировать. Все эти годы я писал письма, собирал бумаги — мне отказывали: денег нет. Тогда я понял, что бюджета придется ждать долго и бессмысленно. А клуб развивался, расширялся состав тренеров, все больше детей желали заниматься тхэквондо. Надо было что-то делать.

К счастью, удалось-таки добиться своего. Правда, первые два года мы были отделением при школе «Буревестник» с Федором Шарафисламовым во главе. Но это время было очень хорошим и полезным. Я своими глазами увидел то, как работает школа, получил опыт и понимание того, как ей нужно управлять. Мне легче было браться за работу, когда СДЮСШОР «Коре» получила самостоятельный статус.

Мы реорганизовали областную Федерацию, пригласили на должность президента Анатолия Киселева, в то время занимавшего должность начальника штаба ГУВД области. Кроме того, меня включили в исполком Союза тхэквондо России. Таким образом, можно было заявить о себе, постараться изменить отношение к нашему региону со стороны национальной Федерации.

— Что подразумевается под понятием «менять отношение»? Речь идет о лоббировании интересов южноуральского тхэквондо?

— Лично я в лоббировании не вижу ничего плохого. Главное, чтобы оно проходило в рамках закона. Есть и еще один момент, связанный с судейством. Хотим мы этого или нет, но при равных условиях люди отдают предпочтение тем людям, с кем у них лучше взаимоотношения. И в спорте часто бывает ситуация, когда при равном счете победа присуждается спортсмену по решению рефери.

«Тхэквондо станет совершенным видом единоборства»

— Тхэквондо сильно изменилось. Появление электронных шлемов и жилетов — это ведь попытка не только сделать тхэквондо менее травмоопасным, но и придать объективности в судейство?

— Это так. Но процесс не прошел безболезненно. Сначала появились жилеты одной марки, затем другой, третьей. И все они отличаются друг от друга. Соответственно, меняется и методика тренировки. Тренерам сложно приспособиться к все время меняющемуся тхэквондо. Приходишь на тренировку и думаешь: что же делать? То, чему ты учил раньше, уже неэффективно. Надо искать другие варианты и готовить спортсменов таким образом, чтобы они могли себя проявить.

— А это нормально для развития тхэквондо?

— Я считаю, что да. Все стремятся к тому, чтобы тхэквондо стало совершенным видом спорта, нашло идеальный вариант путь своего развития и сделать предельно объективным видом единоборства. Рано или поздно, оно к этому придет.

— Не так давно речь шла о сокращении видов спорта в программе Олимпийских игр. И ввод электронных шлемов был продиктован тем, чтобы сохранить тхэквондо в олимпийской семье.

— Не думаю, что все дело в этом. Посмотрите, сколько в программе Олимпиад субъективных видов спорта. И что же, исключать их? Просто тхэквондо ищет себя. Те же электронные жилеты совсем не те, что были, скажем, два года назад. Даже фирма-изготовитель Daedo сменила шесть (!) конфигураций. Сейчас объединились фирмы Adidas и KP&P, посмотрим — может быть, и они придумают что-то интересное.

— Нет опасений, что все эти технологии «вымоют» спорт? Прогресс это хорошо, но тхэквондо может потерять частичку своей души.

— В чем-то с вами согласен. Но надо расставлять приоритеты. Мы хотим, чтобы тхэквондо оставался олимпийским видом спорта, поэтому должны в первую очередь ориентироваться на рекомендации МОК. А у него во главу угла ставится безопасность. Сегодня тхэквондо один из наменее травмоопасных видов спорта. И все это благодаря тому, что внедрили современные технологии.

Да, сегодня нет смысла вкладывать всю силу в удар, достаточно лишь точно и относительно жестко попасть, чтобы заработать балл. Но зато в техническом плане тхэквондо очень сложный вид — спортсмен во время поединка находится в состоянии семи(!) реагирований. Между тем, чем больше реагирований, тем лучше развивается мозг. Мы как-то привлекали к работе с нашими спортсменами психологов. Они удивились результатом — у ста процентов ребят, с которыми они работали, был высокий уровень интеллекта.

— Вы своим подопечным что-то показываете на тренировках из «старой школы» тхэквондо? Им это интересно?

— Конечно, показываю, но не все. Я как тренер тоже изменился. И сейчас занимаюсь с ребятами совсем не так, как раньше. В первую очередь делаю упор на психологию. Зачастую бывает так, что спортсмен хорошо подготовлен физически и технически, но не побеждает, потому что не может преодолеть психологические барьеры.

— Есть такое понятие «дух победителя». Вы сразу видите того, у кого он есть?

— Да, но не всегда. По прошествии времени могу это определить и даже составить математическую модель. Да, многое зависит от природных качеств.

Я ребят спрашиваю: «Почему ты атаковал именно в этот момент»? Они не знают, что ответить. Этому в книгах не научат, надо чувствовать найти момент, когда твоя атака пройдет успешно. Поэтому и выигрывают те, кто чувствуют момент для атаки. И делать это нужно не тогда, когда ты готов, а в тот момент, когда соперник не готов к контратаке.

«Еще не знаю, чем буду заниматься после чемпионата мира»

— Благодаря кому или чему чемпионат мира пройдет в Челябинске?

— Выделить какую-то одну причину невозможно. На выбор WTF повлияло множество факторов. Среди них успехи российских и южноуральских спортсменов на международных соревнованиях. В 2011 году мы провели на высоком организационном уровне первый в России рейтинговый турнир к олимпийским играм «Russia Open». Пусть и небольшую, но сыграло роль то, что я к тому моменту уже входил в исполком Союза тхэквондо России. Я мог часто контактировать с людьми, занимающими высокие посты, мог донести до них то, что в Челябинске любят тхэквондо и смогут провести турнир на высочайшем уровне.

— Но для этого нужно еще иметь поддержку на региональном уровне.

— Да, конечно. Я выступал в роли коммуникатора между двумя сторонами. Не обошлось и без везения — в Челябинской области прошли чемпионат мира по керлингу среди ветеранов и смешанных пар, чемпионат Европы по дзюдо — это ведь статусные международные турниры. Они и послужили толчком к тому, чтобы на Челябинск обратили внимание.

— Успешное проведение Евро-2012 по дзюдо повлияло на решение Всемирной федерации тхэквондо?

— Однозначно, да! Среди руководителей международных Федераций есть прямой контакт и общение, они ведь обмениваются своими мнениями и впечатлениями. Не сомневаюсь, что руководители федераций дзюдо и тхэквондо Мариус Визер и Чо Чунг Во в приватном диалоге между собой обменялись положительными отзывами о Челябинске. А Евро-2012 по дзюдо прошел очень круто! Тут двух мнений и быть не может.

— Чемпионат мира пройдет, а что дальше?

— Меня часто спрашивают: «Зачем ты все это делаешь?» И честно, не кривя душой, могу сказать — этот чемпионат я делаю для людей. Если есть возможность сделать что-то полезное и важное, то в этом и есть твое предназначение. Cейчас мы все живем в предвкушении большого спортивного праздника, готовимся к нему, тратим уйму сил, времени, энергии и нервов. Наверняка после его окончания наступит какая-то опустошенность. Надеюсь, она быстро пройдет.

— В Челябинской области еще нет олимпийского чемпиона по тхэквондо.

— Вот вам и новая цель (улыбается). Но загадывать далеко вперед не хочу. Не знаю, что будет дальше. Я вне тхэквондо пока себя не вижу. Хотя порой и посещают мысли, чтобы бросить все. Мне в свое время нравилась одна идея — первую часть жизни посвятить чему-то одному, а вторую — совершенно другому. Но не знаю, готов ли я сейчас к тому, чтобы резко поменять свой род деятельности.

Прихожу на тренировку и получаю удовольствия от общения с учениками. Я там не работаю, а отдыхаю душой. Если бы не они, возможно, уже давно ушел бы из тхэквондо.

— А сами все еще тренируетесь?

— К сожалению, не так часто, как хотелось бы. Режим дня такой — не позволяет в полной мере распоряжаться своим временем. К счастью, появились помощники, благодаря которым могу себя немного разгрузить. А раньше бывало, уходил из дома в 7 утра, а возвращался в час-два ночи.

— Пройдет чемпионат, и вернетесь в зал?

— Думаю, да. Важно и правильно держать себя в тонусе. Кроме того, тренер должен уметь и на своем примере показать ученикам, как проводить тот или иной прием. Хотя практика показывает, что это не обязательно. Посмотрите на Татьяну Тарасову — гениальный тренер по фигурному катанию. Она, конечно же, хотя бы в силу возраста уже не исполнит тройной тулуп или аксель, но показывает со своими учениками фантастические результаты. У меня тоже есть амбиции, есть желание с воспитанниками прийти к большим победам. И всё же — занятия нужны мне самому. Парадокс — я столько лет в тхэквондо, но мне его почему-то не хватает...

Комментарии