Ирина Гехт:

«Женщинам всегда сложнее. Особенно в политике»

Представитель в Совете Федерации Федерального собрания РФ от исполнительной власти Челябинской области — о необходимости создавать высокотехнологичные производства, успешных примерах освоения технологий с высокой добавленной стоимостью, собственных взглядах на создаваемую в области и городе «Стратегию-2035», а также о том, что определило волевые черты в характере.

Андрей Ткаченко

— Ирина Альфредовна, на прошлой неделе Совет Федерации одобрил закон о предотвращении самоубийств среди несовершеннолетних. Во-первых, пришёлся он аккурат ко Дню защиты детей, а во-вторых, вы — один из авторов этого документа.

— По данным Следственного комитета РФ, в 2016 году ушли из жизни в результате самоубийства 720 детей. За последние три года совершили суицид 2205 детей. Эта печальная статистика дополняется значительным количеством суицидальных попыток среди несовершеннолетних, которые находятся вне официальной статистики. Попытки самоубийств многократно превышают число самоубийств!

Появились новые формы преступных действий, оказывающих влияние на сознание ребенка и мотивацию его поведения, которые не охватываются действующими составами Уголовного кодекса. В частности, речь идет об ответственности для организаторов так называемых «групп смерти» и организаторов любых неформальных сообществ, деятельность которых направлена на побуждение детей к совершению самоубийств. Анализ правоприменительной практики свидетельствует: с детьми работают лица, знающие подростковую психологию. Закрытое и ритуальное вступление в указанные сообщества, методично разработанный набор заданий привлекают внимание детей и, в конечном итоге, доводят конкретного ребенка до суицида.

Такие действия оказались вне уголовно-правовой оценки, сложно было доказать состав преступления. 

— Доказать факт чего? «Группы смерти» все же находятся в соцсетях, где очень просто от ложного имени завести аккаунт, назваться Токежаном Ивановым, будучи при этом Дарьей Невзоровой...

— Специалистами Роспотребнадзора проведена экспертиза более 13 тысяч ссылок на страницы сайтов с суицидальной тематикой. При этом только в 2016 году выявлено около пяти тысяч ссылок, из которых 90 процентов содержали запрещенную информацию о способах совершения самоубийства или призывов к их совершению. Истоки многих ссылок вообще ведут за рубеж. Поэтому, кроме ужесточения наказания, обратили внимание ещё на один момент: мы дали детям абсолютно неконтролируемый вход в интернет, никак не контролируемую возможность получения совершенно любой информации, но никоим образом их не обезопасили от этого, не сформировали, если хотите, нравственный иммунитет. Поэтому очень важно предусмотреть в современных образовательных программах вопросы информационной безопасности детей.

— У нас взрослые-то люди вирусы наподобие Wanna Cry цепляют на раз-два, а тут детские умы...

— Дети более обучаемы. Поэтому если с начальной школы объяснять им риски и опасности, то, наверное, мы здесь свою миссию выполним. Но никто не отменял роли родителей в этом процессе. Маму и папу не заменит ни одна школа. Отсутствие любви и внимания приводит ребёнка к участию в таких «группах смерти».

В итоге этот закон стал одним из немногих за последнее время, который был принят единогласно и Госдумой, и Советом Федерации. Вне зависимости от фракций, политических взглядов. У нас есть люди, которые любят критиковать, но даже они выступили за дальнейшую планомерную работу в этом направлении. А сейчас очень активно идет обсуждение законопроектов о борьбе с педофилией и ужесточении наказаний за подобные деяния. Здесь тоже очень важно защитить детей.

— Давайте поговорим о работе Совета Федерации. С Госдумой более-менее все же понятно: один придумал, с другими обсудил, вынесли на голосование — закон готов. По телевизору показали — страна знает своих героев. Верхняя палата парламента в этом плане менее публичная, но ведь ваша «кухня» от этого менее интересной не становится. 

— На мой взгляд, наша роль несколько поменялась. Во-первых, благодаря изменению персонального состава сенаторов (за последние два года он сменился практически наполовину). В Совет Федерации пришли люди из исполнительной власти и из общественной сферы. И сейчас много законодательных инициатив исходит как раз от членов Совета Федерации.

Во-вторых, еще один важный момент — мы всё-таки не «партийная» палата, а палата регионов. Это позволяет нам очень качественно вести экспертную дискуссию на своих площадках, привлекая экспертное сообщество и обсуждая очень важные проблемы, чего иногда, скажем так, не может себе позволить Государственная Дума. С моей точки зрения это наше преимущество.

— А можно пример, чего не может позволить Госдума, а Совет Федерации — может. 

— Депутаты связаны партийной дисциплиной, мы — нет. Посмотрите «разминку» в Совете Федерации, очень много критических вещей высказывается. Например, о недопустимости системы «Платон», по регулированию рынка алкогольной продукции и совершенствованию избирательного законодательства. Были очень бурные дебаты над резонансным «законом о шлепках». Тогда более 20 сенаторов достаточно жёстко высказались против принятия закона и внесли свои поправки в законодательство.

— И законопроект, прошедший три чтения в Госдуме, вы смело можете «зарубить». 

— Очень редко, но такое бывает. Единственный пример, который приходит в голову: введение единой информационной системы по всем ученикам России. Я считаю, что здесь больше рисков, нежели пользы. Очень долго спорили и с коллегами, много было воздержавшихся. В итоге президент закон не подписал.
Есть ситуации, когда мы собираем согласительные комиссии. Сейчас работаем над законом об ответственном обращении с животными. Госдума готовит свой вариант, мы — свой. 

— В Законодательном собрании Челябинской области (ЗСО) сейчас обсуждают обязательное чипирование и паспортизацию домашних животных. Это из той же оперы?

— Предложений много, важно учесть мнения всех и создать работающую конструкцию. Предметом регулирования, безусловно, является ответственное обращение с животными, деятельность приютов для безнадзорных животных: их отлов, содержание и так далее. 

— Подонков, которые измываются над животными, как-то намерены приструнить?

— Требования к владельцам животных предполагают и уголовную ответственность...

— Она и сейчас есть, но на практике механизм практически не работает. 

— Сейчас это только административная ответственность. Важно создать механизм, который бы не допускал подобных преступлений, культивируя ответственное отношение к животным, а с другой стороны создавал условия для неотвратимости наказания в случаях жестокого обращения.

— Считается, что одна из задач представителей регионов в Совете Федерации — это лоббирование интересов этих самых регионов. Лоббизм — штука непростая, многозначная, можно продвигать интересы конкретных предприятий или предпринимателей региона, можно — инвестпроекты на территории области, можно пробовать «выбивать» ресурсы из «центра» для развития субъекта федерации... Чем занимаетесь вы?

— Я бы особо отметила недавнюю очень важную историю. У нас есть разработки производственного объединения «Маяк» по так называемым облучательным технологиям, в том числе сельскохозяйственной продукции, которые на сегодняшний день применяются во всём мире. Мы недавно встречались с заместителем министра промышленности РФ, идея по развитию была поддержана, создана дорожная карта по внедрению этих технологий, обсуждение которой вынесено на коллегию Министерства сельского хозяйства.

Важно, чтобы у нас в области производили не только металлы. Очень хочется продуктов с высокой добавленной стоимостью. И, на мой взгляд, гражданская продукция «Маяка» как раз подтверждает конкурентоспособность региона, в том числе в сфере высоких технологий. 

Работаем с предприятием «Русский кварц», пытаемся включиться в программу по фотонике, по оптоволокну, поскольку есть абсолютно все ресурсы для этого. Сегодня сырье для южноуральских предприятий закупают в других регионах, а есть возможность разрабатывать эти месторождения здесь, на Южном Урале. Требуется доразведка месторождений на юге области, надеемся, что удастся войти в программы Минприроды.

То же самое касается и сельского хозяйства — получили дополнительные средства на развитие проектов так называемого «закрытого грунта». Готовится новая площадка в Усть-Катаве, и тоже надеемся, что войдём во все федеральные программы в части инвестиционных кредитов и компенсации части прямых понесенных затрат.

Безусловно, речь идет и о вопросах экологии, которые губернатор представляет на федеральном уровне в части изменения подходов к нормированию атмосферного воздуха. Здесь мы с коллегами тоже слаженно работаем для того, чтобы ускорить принятие необходимых нормативных актов, позволяющих внедрить этот подход. Ну и, соответственно, отработать те механизмы с Минприроды, которые были озвучены на государственном совете. 

И еще один важный момент по линии Министерства экономического развития России. У нас есть хорошие наработки по созданию агломерации. Не имею сейчас в виду «Большой Челябинск», потому что она, на мой взгляд, наиболее сложна в реализации, в силу пересечения многих интересов. Но ассоциация «Горный Урал» была бы более жизнеспособна, и в силу уже сложившихся кооперационых связей городов, и заинтересованности глав. Скоро должна состояться ее презентация в Министерстве экономического развития, по итогам которой рассчитываем на поддержку со стороны федерального центра.

— С темами ясно, а что насчет собственно самого процесса лоббирования? Как он происходит? Чем завлекаете? Наверняка ваши коллеги-конкуренты — сенаторы из соседних областей и республик —не сидят и не смотрят на всё происходящее с щенячьими глазами. 

— Это, безусловно, вопрос выстраивания человеческих отношений, в том числе с руководством федеральных министерств. Умение выстроить диалог — это очень важно. Я даже по себе наблюдала, как в течение полутора лет присматриваются. И когда понимают, что ты не экстремист, не несёшься с шашкой наголо, критикуя всё подряд (мне кажется, они уже просто вздрагивают от этого), что ты готов на конструктивный диалог, что регион не просто что-то хочет, а подтверждает желания определёнными наработками, тогда это получается. Лоббизм — это всё-таки определенная синергия человеческих отношений, профессиональной подготовки и той базы, которая есть в регионе для того, чтобы его продвинуть и поддержать. 

— Что вы думаете об озвученной недавно челябинским Заксобранием инициативе о введении профессии «мать»?

— Это далеко не новая мысль. Сколько себя помню, столько она в воздухе и витает. Во всех европейских странах родительский труд приравнен к производительному. С моей точки зрения, это нормальная история, если ты собираешься посвятить свою жизнь воспитанию ребёнка. Кстати, современные педагоги сейчас несколько по-другому оценивают семейное неблагополучие: это не только когда папа или мама алкоголики, а когда папа и мама работают бесконечно. Это тоже элемент семейного неблагополучия с их точки зрения, потому что ребенок оказывается без достаточного внимания. Когда мы сталкиваемся с тем, о чём говорили в начале: безнадзорный ребёнок уходит в виртуальную реальность. Профессия «мать» — это замечательно. Я бы, правда, ввела ещё и профессию «отец». Мы всё время говорим о женской дискриминации, а тут дискриминируем мужчин.

— А там можно и до дедушки с бабушкой на полставки добраться. 

— (со смехом) Нет, бабушка с дедушкой пусть бесплатно работают... тем более, надо понимать момент, когда дети к ним очень тянутся. Если этот момент правильно использовать, будет только благо. Я думаю, что профессия «мать» — жизнеспособная идея. Другое дело, что (мы всегда об этом говорим) это — большие деньги. И, наверное, найти такие средства на выплаты подобных «заработных плат» очень сложно. Хотя почему-то у нас не принято считать на перспективу: а что нам это даст с точки зрения экономии средств медицины? Потому что я больше чем уверена: дети будут гораздо меньше болеть, выйдет экономия средств школьного и дошкольного образования. И если посчитать, просчитать все эти составляющие, я думаю, что «то на то» и выйдет. Но при этом мы обеспечим заработную плату матери и обеспечим комфортные условия для ребёнка.

— Сейчас много говорится о том, что и областные власти, и власти Челябинска собирают экспертные советы для разработки «Стратегии-2035». У вас есть какие-то соображения? 

— Любая стратегия — это всё-таки видение руководителя перспектив развития региона, если хотите — и его амбиций. 

Я бы отталкивалась от того, что сегодня идёт очень жесткая конкуренция, в том числе между регионами страны, за место под солнцем. И сегодня совершенно очевидно, что часть регионов скатывается вниз, а другая часть, напротив, вырывается вперёд. Идет борьба за ресурсы, в том числе федеральные, идёт борьба за новые технологии. И, безусловно, исход этой борьбы определяет качество человеческого капитала. 

Это не мы с вами открыли, это общемировая практика — жизнеспособность страны, региона, города на 60 процентов определяет человеческий капитал. Вне сомнений, человек выходит на первый план, а это — вопросы образования, здравоохранения, комфортной среды обитания. Я бы отталкивалась от этого, если мы говорим о социальной сфере.

Если взять экономику, на мой взгляд, надо прилагать колоссальные усилия для создания высокотехнологичных производств, продуктов с высокой добавленной стоимостью, чтобы вырваться из тисков сырьевого региона, коим мы сегодня по большей части и остаёмся. Исходя из этого и надо прописывать все шаги, чтобы к 2035-му году стать субъектом с высокотехнологичным и диверсифицированным производством. Мы вряд ли уйдём от металлургии и машиностроения, но совершенно очевидно, что вклад в бюджет региона от этих отраслей не должен превышать 20-30 процентов. Всё остальное должны обеспечивать другие отрасли экономики. Тогда мы будем развиваться совершенно другими темпами.

— Теперь вашу мысль про ценность человеческого капитала наложим на сегодняшние реалии. Термин «курганизация Челябинска» вы, надо полагать, слышали.

— Дети уезжают учиться в Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург, и это уже тенденция. Да, она не сегодня появилась, уже 4 года назад одноклассники моего сына в большинстве своем уехали из города. Для молодежи очень важна перспектива и возможность самореализации не за прилавками магазинов и полками супермаркетов, а на современном производстве и в интересных проектах. 

— Общаясь с руководителем областной службы занятости, я слышал другую мысль: поскольку наши туда уезжают, получается, что по квалификации Москва — это тот же самый Челябинск, только дороже. Дороже недвижимость, выше ценники в магазинах, дороже жизнь в целом. 

— Выше зарплаты и возможность карьерного роста при соответствующих компетенциях, выше качество жизни, поскольку то благоустройство, которое было сделано в последние годы, оно впечатляет. Это и озеленение города, и снос нестационарных объектов. 

— Судя по все новым ларькам в центре Челябинска, ощущение, что их все сюда перевезли...

— В Москве сейчас приятно спуститься в метро, потому что убрали всю стихийную торговлю, нет грязи и уймы сомнительных людей. С удовольствием гуляешь по городу, освещенному, озелененному...

Я понимаю, что там иные ресурсы. Но, тем не менее, ты выходишь в город, а в нём чисто. И для меня это тоже некий секрет. Я не вижу дворников, субботников. Да и вообще, субботники — это некий миф. По сути, они не вносят кардинального вклада в благоустройство города. Это больше некий пиар. Ценнее вводить в образовательные стандарты и практику дополнительного образования «экологическую культуру».

— В Москве, по вашим словам, не видно дворников, но чисто. Я не вижу их и в Челябинске, но результат противоположный. В московское метро спускаться безопасно, в отличие от подземных переходов в Челябинске. На площади Революции ступеньки в переходе трещат по швам. Вначале их обещали сделать весной, потом к майским праздникам, июнь в разгаре — воз и ныне там. Народ проклинает Евгения Тефтелева, но, как мне кажется, нельзя ведь сваливать на него всю вину.

— На Невском форуме красной нитью через все выступления Валентины Матвиенко, Сергея Иванова, Сергея Донского звучала мысль о том, что если не будет живого диалога власти с населением, то ничего мы в этой сфере не изменим. 

— Насчет диалога власти с населением. Мы с вами общались в марте в программе «Час Полит», и тогда зашла речь о вырубке деревьев возле памятника Курчатову ради очередного офисного здания. Негодует население, подключается «Народный фронт»... Только вместо «диалога» под молчание городской администрации на этой площадке растёт строительный забор. И спустя два месяца мы с вами встречаемся — и опять об этом: об отсутствии желания идти хоть на какой-то компромисс. 

—Я перед беседой с вами встречалась с представителями рабочей группы по экологии Общественной палаты. Число жалоб населения, по их данным, увеличивается, на улице Захаренко за последние несколько недель появилось 11 земельных участков, освоение которых будет сопряжено с вырубкой деревьев. Уже сегодня важно внедрять правило: сколько вырубил  столько посади!

— Ну да, а пока горожане в ожидании, когда с гостевых маршрутов уберут ларьки с шаурмой, эти самые ларьки, напротив, плодятся там как кролики.

— Это же касается и алкомаркетов. Это совершенно ненормальная ситуация: куда взгляд ни бросишь, всё равно в них упираешься. На это, наверное, тоже бы обратить внимание в стратегии, обозначающей, каким мы хотим видеть город? Город спивающийся или с клубами для детей по месту жительства? На их организацию не потребуется больших денег, я думаю, что их вполне можно найти даже в рамках действующего бюджета. Это тоже дополнительное образование, где также можно просчитать «длинные» последствия: сколько это нам даст дополнительных возможностей и не упущенных детей, а это опять вопрос качества жизни. 

Давайте, если уж мы говорим о «Стратегии-2035», то и будем просчитывать «долгоиграющие» последствия, которые дадут нам высокообразованный человеческий капитал и точку притяжения для него на Урале. На Южном Урале.

— Не удивлюсь, если скажете, что вас пригласили помочь в разработке стратегии развития области.

— (пауза) Нет, не приглашали...пока. Думаю, в «социалке» я бы была полезна, потому что было много интересных проектов, реализовать которые просто не хватило времени. Так, многие регионы уже вырвались вперёд за счёт аутсорсинга социальных услуг, повышения конкурентоспособности в этой сфере. Это тоже огромный потенциал для развития отрасли. Президент ещё два года назад в послании Федеральному собранию сказал, что социальные услуги должны оказываться не только государственными организациями, а в том числе СО НКО — социально-ориентированными некоммерческими организациями. Это правильно. Потому что государственная организация не может быть компетентной в отношении всех категорий граждан, нуждающихся в оказании социальных услуг. 

Те же аутисты или дети с онкологическими заболеваниями... У нас есть настолько профессиональные НКО, признанные на российском уровне, которые работают с этими детьми. Почему их не встроить в систему оказания социальных услуг, на их платформе не наладить площадки для высокопрофессиональной помощи или трудоустройства этих категорий людей? А сейчас эти организации не могут встроиться в систему оказания этих услуг в силу действующих, на мой взгляд, сознательно заниженных тарифов.

— Вы родились в «День матери». Выделяла ли когда-нибудь ваша мама этот момент? 

— Вообще никаким образом. Я это случайно обнаружила, ещё когда баллотировалась в Городскую думу Челябинска. Мы выпустили календарь, а там 30 ноября выделено как «День матери». Для меня это стало открытием, потому что этот праздник больше в тени. 

Я вам про другие случайности, определяющие мою жизнь, расскажу. Гехт в переводе с немецкого — это щука. И родилась я в городе Щучье Курганской области. Может, это определило волевой характер. И таких личных вещей очень много, поэтому с возрастом начинаешь задумываться, что какие-то обстоятельства в жизни помогают и ведут.

— Но, как истинной щуке, приходится порой и цапнуть.

— Это безусловно... Женщинам всегда сложнее. Особенно в политике.

Комментарии