Дмитрий Табарчук:

«Я не из тех продюсеров, которые реализуют свои творческие амбиции»

Продюсер, один из создателей телесериалов «Кадетство», «Ранетки», «Молодежка» и просто один из самых известных челябинцев в Москве — о «химии» в производстве сериалов, потребностях российского зрителя, новом уровне борьбы за потребителя и о том, что такое «челябинская диаспора» в Москве.

Петр Ильин

— Сейчас ты известен прежде всего как продюсер сериалов. Но когда мы смотрим титры, в них очень много разных продюсеров — генеральные, исполнительные, линейные. Для обывателя это трудноразличимо. Объясни, в чем заключается именно твоя работа?

— Прежде всего, я надеюсь, что еще живо то поколение, которое меня знает и помнит по команде КВН «Уездный город» (улыбается). Вчера вот один охранник сказал, что видел меня по телевизору в КВН, а это было так давно... (снова улыбается).

Если же говорить о работе, то я в первую очередь занимаюсь производственными вопросами, продакшн-продюсер. Есть люди, которые генерируют основную, генеральную линию, определяют, кто будет авторами, режиссером, занимаются вопросами взаимоотношений с конкретным каналом. Главное ведь — угадать «химию» сценариста, режиссера, оператора и актера. И угадать тот канал, где это выстрелит.

Есть ряд проектов, где я выступаю в группе генеральных продюсеров, потому что это проекты, которые придуманы с моим участием, прописываются с моим участием, и поиски финансирования ведутся с моим участием. Хотя генеральный продюсер не всегда ищет деньги — там полно и других функций, и обязанностей.

— Что такое производство сериалов?

— Это целая цепочка процессов, в которой есть сроки написания сценария, сроки сдачи продукта и так далее, на каждой стадии.

— По сути — конвейер?

— Конвейер. В котором ты придумываешь, как в условиях определенного бюджета, тех или иных актеров, и даже определенных погодных условий снять ту или иную историю.

— Это каждый раз что-то разное или все-таки есть определенный порядок вещей?

— Разное. Хотя конечно же, все сериалы создаются, производятся по определенным схемам. Но все же каждый чем-то отличается. Например, «Кадетство» мы снимали в реальном суворовском училище. Совместить съемки с происходившим параллельно учебным процессом было очень и очень непросто. «Ранетки» — это сериал про музыкальную группу, и ты должен снимать это и с точки зрения музыки. Как правильно снимать, когда актеры должны разговаривать и одновременно играть на инструментах. Как снимать, когда актер не умеет играть на инструментах. Как снимать, когда актер — не актер, а рок-певица и не имеет актерских навыков. «Молодежка» — отдельная история о том, как профессионально снимать хоккей за не самые большие деньги.

— Пару лет назад «Молодежка» считалась одним из самых дорогих по бюджету сериалов в России...

— Для канала СТС. Сейчас, наверное, есть и проекты подороже.

— При всей технологичности мы все же говорим о творческом процессе, о творческих людях, которые часто обладают не самым простым характером, своими взглядами. Как одно вписать в другое?

— Это одна из проблемных ситуаций, которые решают продюсеры. Но вот что скажу: на съемочной площадке сериала не может быть много мнений. Есть режиссер, есть оператор, каждый отвечает за свой участок. Художник по гриму — за то, чтобы грим был правильный, художник-постановщик — за декорации. Но главный на площадке — режиссер.

— В последние годы в России наблюдался бурный рост производства сериалов. При этом принято считать, что по их качеству мы все равно серьезно отстаем от Великобритании или США. А что ты думаешь?

— У них другие бюджеты, другая стоимость рекламы на телевидении. А во всем остальном... У нас есть сценарии не хуже, есть актеры не хуже. Когда бюджет позволяет, и сериалы у нас не хуже.

— Ты именно уровнем бюджета объясняешь массовый переток в западные сериалы кинозвезд первой величины, как актеров, так и сценаристов и режиссеров?

— Начнем с того, что у нас, несмотря на кризис, тоже стремятся к тому, чтобы делать максимально качественный продукт. С другой стороны, просто иногда есть понимание того, а насколько это надо зрителю, особенно в условиях экономии средств.

Например, мы с тобой мечтаем жить в городе Челябинске, в котором среднегодовая температура будет градусов 28, рядом будет плескаться море, не будет никаких заводов, и все будут жить в коттеджах. Но мы же понимаем, что это лишь мечты?

Точно так же существует экономика телевидения. Мы все хотим делать безумно классный продукт. Но есть понятие «то, что надо зрителю». А ему не всегда нужны красивые, шикарные истории про политику или богатырей, или психологически-мистический триллер. Порой надо просто расслабиться перед экраном после работы. Самый популярный сериал по итогам последнего ТЭФИ — «Физрук». Это яркий показатель того, что надо сегодня нашему зрителю.

— Тогда что должно делать телевидение — потакать своему зрителю, или все же немного развивать, подтаскивать его на новый уровень?

— Всё вместе.

— Это трудно совместить?

— Очень трудно. Особенно в нынешних экономических условиях. С телевидения ушло порядка 30 процентов рекламодателей, цена рекламы упала. Мы все существуем из этих денег.

— А для тебя как продюсера важен прежде всего финансовый успех, или...

— (перебивая) Я не отношусь к тем продюсерам, которые реализуют свои творческие амбиции. Я либо реализую экономические задачи, либо стараюсь совместить приятное с полезным, как получилось в «Кадетстве», «Молодежке», в сериале «Я лечу»...

— Никакой романтики...

— Ну а как... Она закончилась в студенческие годы. Хотя есть один проект, на разработку которого я и мои партнеры потратили кучу денег, мы «горим» этой историей, этой идеей. Хотя у нас нет 100-процентного заказа на неё, но мы уверены, что она понравится, что это будет интересно.

— Вы так всё просчитываете?

— Да. Стараемся. А других вариантов нет — телевизионное производство измеряется миллионами, и совсем не рублей.

— Почему самые известные твои проекты — «Кадетство», «Ранетки», «Молодежка» — это ярко выраженные молодежные истории, истории взросления?

— Потому что я работаю в команде Вячеслава Муругова, который любит придумывать «командные» проекты — истории некоего коллектива.

— Почему выбран именно такой акцент?

— Так получилось. Серьезно над этим не задумывались. Хотя сейчас есть ряд проектов в разработке, которые никакого отношения к «командным» историям не имеют.

— Сколько у тебя проектов в работе одновременно?

— Сейчас поменьше, потому что я уже не всегда справляюсь. На данный момент в разных стадиях порядка шести. Но есть большой штат исполнительных продюсеров...

— В последнее время все медийное пространство заметно меняется. И дело не столько в кризисе, сколько в изменении самой структуры, модели распространения и потребления контента. Тот же Netflix (интернет-сервис, создавший в том числе, сверхпопулярный в США сериал «Карточный домик») — это уже чисто сетевая история. Как эти изменения повлияют на то, что делается в России?

— У нас в стране уже создаются сервисы, подобные Netflix’у, та же AMEDIATEKA или Молодежь. тв. Скоро они стрельнут.

— Но у нас не самым лучшим образом продается интернет.

— Я уверен, что скоро все будет по-другому. В России уже очень серьезный охват населения интернетом, сотовой связью. Поэтому, все здесь будет нормально. Мне кажется, что в ближайшие два года появятся серьезные платформы, на базе которых мы сможем смотреть премьеры хороших сериалов.

— Это будет как-то совмещено с «обычным» ТВ, или уже совсем другая история?

— Скорее всего, будет одновременно с телевидением.

— Российский зритель считается довольно консервативным.

— Это так, но есть очень большая молодежная аудитория, которая постепенно растет, и с которой надо работать. А с другой стороны, те, кому сейчас 30-40 лет, с тем же интернетом тоже на «ты».

— Но в интернете конкурировать придется не только с другими телеканалами, но и с мобильными сервисами, платформами...

— Разумеется. Чем удобнее платформа, чем более высококачественную картинку она сможет дать, тем реже будут поводы для того, чтобы потребитель ругался.

— По сути, речь идет о борьбе за доступ к человеку?

— Именно. Борьба за мозги. Мы же понимаем, что телевидение преследует не только цели развлечения...

— И эта битва все сложнее?

— Борьба за телезрителя становится все напряженнее. Во-первых, зритель повсеместно уходит в интернет. Во-вторых, большое количество небольших или сугубо нишевых каналов сильно «растягивает» аудиторию по очень широкой линейке.

— А бюджеты для производства качественной продукции нужны все большие... Когда эта гонка закончится?

— Она будет идти непрерывно, просто на все новых витках спирали.

— Повлияли ли на индустрию события на Украине?

— Конечно. И очень сильно. Украина — это в том числе большой рынок, русскоязычный. Сейчас же они покупают только то, что им позволяет закон.

— Кроме славы продюсера, создателя сериалов, ты считаешься одним из неформальных лидеров так называемой «челябинской диаспоры» в Москве. На хоккейных матчах «Трактора» в Москве эту диаспору, это «землячество» хорошо заметно на трибунах. А вне хоккея оно есть, и если да, то что это за явление?

— Общение с нашими земляками началось еще с КВН. Я никогда особо не придавал значение тому, землячество это или нет. Но всё равно, стараешься поддерживать общение, контакты с земляками. В том числе потому что коэффициент доверия выше к земляку, чем просто к какому-то прохожему. Плюс больше общих тем для разговора. Но я никогда не заморачивался «работой с землячеством»...

— Но в той же «Молодежке» столько «челябинского», включая тех, кто работал над сериалом... Или это получилось случайно?

— Иногда так удобнее, и в то же время это дань уважения к родному городу, к его вкладу в хоккей. А вообще — знаешь, например кто возглавляет сейчас Роскомнадзор? Александр Александрович Жаров, который когда-то был моим преподавателем по патофизиологии в Челябинской медицинской академии (улыбается). Просто так сложилось.

— Из Челябинска в Москву всегда была определенная утечка людей. При этом, как правило, уезжают молодые и талантливые. Мне немного обидно за родной город. Но есть ли смысл как-то сопротивляться этому процессу?

— Вот как отвечу. У нас есть сценаристы, которые работают удаленно, в крупных городах или даже в деревнях. Один из них живет в той деревне, откуда родом Василий Шукшин. И общение с ним иногда напоминает что-то шпионское — он сидит с антенной, пытаясь поймать интернет, чтобы пообщаться со мной по скайпу.

Понимаешь, когда ты в Москве, ты все равно крутишься в потоке работы. Если ты хорош, то не пропадешь, не выпадешь из обоймы. Вот, молодой режиссер Андрей Загидуллин. Талантливый. Скоро у него на СТС будет очень хороший проект. Но дальше все зависит от него.

— Что бы ты посоветовал тем, кто собирается уезжать в Москву?

— Понимать, зачем они уезжают. Уезжать «просто так» опасно. Надо ехать куда-то, понимая экономическую составляющую, либо творческую. Тот же Саша Паль (актер) — я не думаю, что он в 17 лет думал о том, что «все деньги там». Скорее, он ехал реализовывать себя как актер.

— Почему Москва дает больше возможностей для самореализации?

— Потому что это сосредоточение всего. В США тот же Голливуд находится далеко от Нью-Йорка или Вашингтона, и там это как-то распределено, разбито. У нас нет своего Голливуда. Но я говорю о том, с чем я имею дело. Если речь пойдет, например, о бурении скважин, то, возможно, перспективы лучше где-нибудь в Тюмени.

А уезжать будут все равно. Мне кажется, даже бесполезно с этим что-то делать.

Подписывайтесь на нас в соцсетях и будьте в курсе самых интересных событий Челябинска и области

Комментарии 0

Новости

Главное