Игорь Новиков:

«В Челябинской области могут быть открыты месторождения интереснее Томинского»

Директор геологической компании «Геокомплекс», эксперт Общества России по недропользованию — о том, что содержат руды Томинского и Михеевского месторождений, почему их возможно разрабатывать только открытым способом, и о том, что важнее — амбиции геолога или чувство риска.

Директор геологической компании «Геокомплекс», эксперт Общества России по недропользованию Игорь Новиков
Ярослав Наумков

— Игорь Михайлович, ваша компания известна тем, что занималась геологическим изучением Томинского и Михеевского месторождений. Какова их история и как познакомились с ними вы?

— На площади Михеевского рудного поля поисковые работы на медные руды были начаты в 50-х годах прошлого века. В 1983 году площадь ранее выделенных зон молибден-медного оруденения получила название Михеевский участок, а в 1986–87 годах была установлена промышленная значимость Михеевского месторождения.

О наличии медно-порфирового оруденения на Томинском участке было известно с 1957 года, но как Томинское месторождение оно впервые охарактеризовано в работе, проведенной Геолого-геохимической партией в Сосновском и Еткульском районах в 1985–92 годах.

В 1997 году Правительство Челябинской области утвердило программу развития цветной металлургии региона, в которой предусматривалось в том числе изучение и освоение медно-порфировых месторождений. Для реализации задач было создано ОАО «Южно-Уральская горнорудная компания» (ЮУГРК), целью которой, в частности, было изучение Михеевского и Томинского месторождений. Начиная с 2000 года, я начал работать в ЮУГРК, и совместно с коллегами занимался этим.

Примерно в это же время были созданы дочерние структуры ЮУГРК — «Михеевский ГОК» и «Томинский ГОК», которые позже приобрела «Русская медная компания» (РМК), у которой уже были свои медные активы.

Именно по заказу ЗАО «Михеевский ГОК», а несколько позднее — ЗАО «Томинский ГОК», наша компания «Геокомплекс» разрабатывала технико-экономические обоснования кондиций для подсчета запасов и составляла отчеты с подсчетом запасов Михеевского и Томинского месторождений. Эти материалы были направлены в Государственную комиссию по запасам полезных ископаемых (ГКЗ Роснедра), успешно прошли государственную экспертизу, а запасы руды и металлов были поставлены на государственный учет.

— Какова природа этих месторождений? Все говорят о медных рудах и иногда упоминают золото. А что на самом деле — что содержится в рудах этих месторождений?

— Михеевка и Томино — медно-порфировые месторождения. Они достаточно широко распространены по миру, и основная масса металла добывается именно из подобных руд. Крупнейшее в мире месторождение меди — чилийское Чукикамата, разведанные запасы которого оцениваются более чем в 40 миллионов тонн, а общие запасы, по некоторым данным — более 90 миллионов тонн, при содержании меди в 1,15–1,2 процента.

Кроме меди, руды медно-порфировых месторождений, как правило, содержат золото, серебро, молибден, рений, селен, теллур.

Если же говорить конкретно о Томинском и Михеевском месторождениях, то в их рудах содержится прежде всего медь. Содержание металла в них относительно невысоко — по Михеевке это 0,53–0,55 процента, Томино — еще немного меньше, примерно, 0,45–0,5 процента. Это так называемые «рядовые» руды. Присутствуют также золото и серебро, в достаточно небольших количествах. Это так называемые попутные полезные компоненты — самостоятельная их добыча экономически неэффективна.

Есть в рудах Михеевского и Томинского месторождений и молибден, но его содержания таковы, что извлечение его из руды в настоящее время экономически неэффективно. По крайней мере, при существующих сегодня технологиях.

— Каково общее количество металла в месторождениях?

— Запасы меди в них оценивались в 2012 году ориентировочно в полтора миллиона тонн в каждом. Томинское месторождение по запасам несколько превосходит Михеевское. Однако на месторождениях, судя по всему, продолжаются разведочные работы, в ходе которых, судя по публикациям, запасы были несколько увеличены.

— 1,5 миллиона тонн — это много?

— У нас в стране крупнейшим считается Удоканское месторождение в Забайкалье. По некоторым данным, там запасы меди исчисляются в районе 20 миллионов тонн. Разведанные запасы в рудах Талнахского  и Октябрьского месторождений ( в Сибири) — около 8 и 15 миллионов тонн соответственно, при содержании меди в руде от 1,1 до 1,7 процента.

Конечно, Томинское и Михеевское месторождения значительно уступают им по запасам, и относятся по этому показателю к «рядовым». Но для Челябинской области с ее развитой промышленностью, в том числе цветной металлургией, это значимые объекты.

 

— Какова глубина залегания руд? Представители РМК говорят о необходимости карьеров глубиной до полукилометра...

— Руды Томинского и Михеевского месторождений практически выходят на поверхность, под подпочвенный слой. Если же говорить о карьерах — проведенными в 2011–12 годах технико-экономическими расчетами была обоснована рентабельная отработка их до глубины 300 метров. Хотя, по данным разведочных работ, медно-порфировое оруднение прослеживается и на бОльших глубинах.

Оба проекта достаточно «тяжелые» с экономической точки зрения: для их реализации требуются значительные капитальные вложения, а для достижения положительного экономического эффекта необходимо перерабатывать огромные объемы руд ежегодно. Кроме того, большое значение для определения перспективности освоения и предельной глубины отработки имеют мировые цены на медь, которые в последнее время имеют тенденцию к снижению.

— Почему границы карьеров такие широкие?

— Они напрямую зависят от размеров рудных штокверков (это горный термин, обозначающий рудное тело неправильной формы, представляющее собой массу горной породы, пронизанную густой сетью различно ориентированных прожилков и насыщенную вкрапленностью рудных минералов — прим. редакции).

На Михеевском месторождении штокверк имеет линейную форму — длиной примерно в три километра и шириной в 500–700 метров. На Томинском штокверк — концентрически-зонального строения, с обедненной рудными компонентами центральной частью. В плане размеры штокверка — примерно 1,5 на 1,3 километра.

— Есть ли возможность добычи руды в Томинском месторождении не открытым, а шахтным способом?

— Нет. Нигде в мире месторождения, подобные Томинскому, не отрабатываются шахтным методом. Это просто экономически неэффективно, и даже не обсуждается. Шахтный (подземный) способ — это для месторождений с рудными телами, залегающими на больших глубинах, с большими объемами вскрышных работ и так далее.

Отмечу также, что на обоих месторождениях выявлено несколько промышленно-технологических типов руд, в том числе окисленных и первичных сульфидных. Различные типы руд перерабатываются с применением различных технологий.

Методом кучного сернокислотного выщелачивания могут быть переработаны только окисленные руды. Их количество на месторождениях сравнительно невелико — примерно 5–7 процентов от обоих запасов.

Около 90–95 процентов всех запасов — это первичные сульфидные руды, которые пригодны только для флотационного обогащения: основные рудные минералы легко вскрываются при дроблении и измельчении.

— До какой степени идет измельчение?

— Оно проводится в шаровых мельницах до крупности 85 процентов класса менее 71 микрометра (примерно до 0,0774 миллиметра — прим. редакции).

— Так мелко?

— Да. По сути, это пыль, пудра. Это связано с минеральным составом руды, и делается для того, чтобы «вскрыть» рудные минералы, отсоединить их от нерудных, подготовить руду к флотации.

Флотация — это процесс разделения рудных и нерудных материалов в водной пульпе. При этом процессе используются флотореагенты — химические вещества, которые добавляют в пульпу, и с помощью которых регулируют взаимодействие тех или иных минералов с пузырьками газа, собирая, например, минералы меди в «пенный продукт», и отделяя их от «нерудных».

— А что это за реагенты такие? Насколько они опасны?

— (после раздумья) Это химия. Не кислота, конечно, но все же.

Отделенная таким образом масса медных минералов обезвоживается, сушится и отобразует медный концентрат — товарную продукцию ГОКов. Выход таких концентратов — примерно 2–2,5 процента от всей массы перерабатываемой руды.

Оставшаяся масса измельченной породы образует так называемые «хвосты» обогащения, которые сливаются в хвостохранилище. Для того, чтобы водная составляющая «хвостов» не попала в поверхностные или подземные воды, при строительстве хвостохранилищ должны быть предусмотрены специальные противофильтрационные экраны.

Объемы «хвостов» при обогащении руд, например, Томинского месторождения должны быть значительными. Мы в свое время считали на 14 миллионов тонн, сейчас уже говорят про 28 миллионов тонн ежегодно. Для флотационного обогащения руд первоначально требуются значительные объемы воды для «наполнения» обогатительной фабрики — это тоже очень непростой вопрос. Часть этой воды вместе с «хвостами» будет поступать в хвостохранилище, а оттуда — частично попадать обратно в технологический процесс — это так называемая «оборотная» вода.

— Скажите, кроме металлов есть ли что-то, что можно добывать из породы на месторождениях? Обычно же пустая порода, не входящая в тот же штокверк, может пригодиться для чего-то. Не все же измельчают в пыль?

— Государство требует от недропользователя соблюдения комплексного подхода при изучении и освоении недр. И поэтому при геологоразведочных работах в обязательном порядке изучаются, кроме основных полезных ископаемых, так называемые попутные, например, породы скальной вскрыши.

Например, при рассмотрении в ГКЗ материалов по подсчету запасов Михеевского месторождения на государственный учет были поставлены запасы пород скальной вскрыши, пригодные для производства строительного камня в размере 100 миллионов кубометров.

Справедливости ради надо сказать, что недропользователь изначально был против того, чтобы ставить запасы камня на государственный учет. И в обоснование этого послужила справка из регионального министерства промышленности и природных ресурсов, подписанная тогдашним министром, Евгением Тефтелевым. Суть документа: в регионе объемы производства щебня значительно превышают существующую потребность.

— То есть, по факту, недропользователь обязан добывать все, что поставлено на госучет?

— Знаете, в советское время даже были случаи, когда основной вид сырья был не слишком рентабелен к добыче, и весь проект вытягивали вот эти вот «сопутствующие» ресурсы, вплоть до камня. Однако если ресурс не поставлен на баланс, не надо не только налог на его добычу платить, но и вообще вести по нему какую-либо отчетность...

В нашем случае госкомиссия сначала потребовала от нас, а впоследствии и поставила запасы строительного камня на госбаланс.

Но потом, ближе к концу прошлого года, начались странные вещи, а именно — попытки списать эти запасы камня с баланса. Для этого, по моим сведениям, была найдена московская структура «ГЭОТЭП», которая подала заявку в местный, челябинский филиал ГКЗ (Челябинскнедра) соответствующее заявление. Уральский филиал ГКЗ (Уралнедра) провел экспертизу поступивших материалов, и заключения говорят, что приведенные обоснования не позволяют списать с баланса, и содержат совет недропользователю — лучше изучить рынок строительного камня.

Однако Челябинскнедра 30 декабря прошлого года при рассмотрении заявления и экспертизы решил, с одной стороны, принять за основу экспертизу Уралнедра, но не соглашаться с ней, и списал эти почти 100 миллионов кубометров с госбаланса.

— Взял и списал?

— Именно. При этом в эти 100 миллионов кубометров попала и часть руды, содержащей медь, пусть и не в столь высоком содержании, как в основе месторождения. Хотя общий объем, если считать, например, «по борту» 0,3  процента — примерно 500 тысяч тонн.

— Получается, что на Михеевском месторождении снимут только сливки?

— Не берусь сказать за недропользователя, но, скажем так, избирательная добыча богатых руд на практике случается довольно часто. Все зависит от цены на металл. Будет высокая цена — заберут всё, что смогут, будет низкая — будут добывать только богатые руды.

— На круглом столе по Томинскому ГОКУ вице-президент РМК Юрий Король сказал, что сама компания еще не знает, будет ли строить гидрометаллургическое производство, или нет.

— Еще раз — с точки зрения экономики проект по освоению Томинского месторождения очень тяжелый, требует огромных капитальных вложений. В России еще не было ГОКов, которые бы перерабатывали более 25 миллионов тонн  медной руды в год. Во времена СССР медно-порфировые руды на территории России не отрабатывались. Такие месторождения эксплуатировались преимущественно в Средней Азии, Казахстане.

— Все-таки — почему РМК взяла в разработку именно эти два месторождения, Томинское и Михеевское?

— Потому, что они на начало 2000-х годов, когда начала свою деятельность ЮУГК, были наиболее подготовлены к этому, изучены, поставлены на государственный баланс.

Подавляющее число месторождений, которые сейчас разрабатываются либо готовятся к эксплуатации, были выявлены в советское время. Это же относится к Томинскому и Михеевскому месторождениям.

Уже после распада СССР существовал налог на возобновление минерально-сырьевой базы: это позволило в тот момент за государственные (областные) средства провести геологическое доизучение этих объектов, и по существу подготовить их к освоению.

Сейчас этот налог упразднен, и геологическое изучение недр возможно только за счет средств федерального бюджета.

Однако «выбить» эти деньги достаточно сложно.

Преимущественно федеральные средства выделяются для поиска и оценки месторождений драгоценных металлов и алмазов. К слову, в 2014 году из федерального бюджета Челябинская область на проведение геологоразведочных работ получила... ноль рублей ноль копеек. В то время, как «соседи» (Свердловская, Курганская, Оренбургская области, Пермский край) получили от 50 до 215 миллионов рублей.

Это не значит, что на территории Челябинской области нет интересных объектов. Есть участки недр с тем же медно-порфировым оруднением, прогнозные ресурсы некоторых оцениваются в 4 миллиона тонн меди (примерно как Михеевское и Томинское месторождения вместе взятые — прим. редакции). Есть целая полоса, перспективная на выявление медно-колчеданных месторождений, возможно, не очень крупных, но, учитывая промышленный потенциал области, её инфраструктуры — такие объекты будут непременно востребованы.

Да, эти объекты на сегодня относительно слабо изучены. Но ведь ими нужно заниматься!

— Основная проблематика Томинского ГОКа связана не с объемом добычи и способом переработки руды, а с возможным экологическим вредом, и в том числе — близостью от Шершневского водохранилища. Скажите, а при геологоразведке «водный» вопрос изучался?

— Безусловно. В составе отчета, материалы которого направляются на госэкспертизу, в обязательном порядке должен присутствовать раздел, в котором охарактеризованы гидрологические условия отработки месторождения. Кроме того, в этих материалах должна даваться оценка возможных последствий и влияния на различные компоненты окружающей среды, в том числе на поверхностные воды.

Но могу точно сказать, что вопрос влияния отработки Томинского месторождения на Шершневское водохранилище в период проведения разведки 2000–2012 годов специально не изучался и не рассматривался.

— Совсем?

— Совсем. Во всяком случае, нами. Просто данных для анализа на тот период, по сути, не было. И это, к сожалению, «белое пятно» в этой истории. А основной акцент был сделан на определение прогнозных водопритоков в карьерную выработку.

— Скажите, зачем вы все это рассказали нашему изданию?

— Скажу вот как. У меня к проекту освоения Томинского месторождения двойственное отношение.

С одной стороны, мне, как геологу, как человеку, который участвовал в изучении месторождения, несомненно, хочется, чтобы этот проект был реализован. Своего рода, профессиональная гордость и амбиции.

С другой стороны, я понимаю, что при реализации этого проекта возникают серьезные экологические риски для Челябинска, для Шершневского водохранилища. И как бы строго не выполнялись недропользователем технологические и экологические требования, влияние на экологию все равно будет. Вопрос в том, каково будет это влияние.

Мне бы очень не хотелось, чтобы рядом с Челябинском сложилась та же ситуация, что в настоящее время развивается в относительной близости от Екатеринбурга. Там в результате работы полигона, где производится подземное выщелачивание меди на Гумешевском месторождении, складывается напряженная экологическая ситуация, которая может оказать негативное влияние на водоснабжение города с почти 1,5 миллионами жителей. Эксплуатацию полигона ведет, кстати, предприятие «Уралгидромедь», входящее в структуру РМК.

Зная этот пример, у меня есть сомнения в том, что недропользователь, планирующий отработку Томинского месторождения, в своей работе будет идеален...

Комментарии