Сергей Филичкин:

«Самые сильные рывки мы делали во времена кризисов»

Основатель издательского дома «Гранада Пресс», член Правления Союза журналистов Челябинской области — о кризисе в СМИ, современной журналистике и о том, что такое «душа издания»

Ярослав Наумков

Рекламы стало меньше

— Последний год много говорится о серьезном кризисе в медиаиндустрии, в СМИ. Причем говорят как об экономических проблемах, так и о некоем творческом застое. Так ли это?

— Есть и экономический кризис, который более заметен, есть и творческие проблемы. Они не так сильно бросаются в глаза, но они тоже есть.

Если говорить об экономике, то уже несколько месяцев очень сильно чувствуется спад рекламного рынка. И местного, и федерального. Для меня состояние рекламного рынка — это еще и некий показатель существования платежеспособного спроса у населения, у корпоративного клиента. Если рекламы много, значит, продается много товаров, значит у населения и предприятий достаточно денег, чтобы тратить их.

По моим ощущениям, деньги у населения есть и сейчас, единственное, что люди стараются экономить, страховаться, тратить аккуратнее. То же самое делает и бизнес. Причем деньги есть и у тех, кого мы традиционно считаем малообеспеченными. В СМИ постоянно проходят новости про то, как кто-то ограбил пенсионеров, мошенники вытащили из матраса несколько сотен тысяч, или продали пожилому человеку какую-то биодобавку за 60 тысяч рублей. Хотя есть немало и тех людей, которые действительно испытывают сильную нужду и еле сводят концы с концами.

Рекламы стало меньше процентов, наверное, на сорок. Огромные потери несут телеканалы, радио, печать, интернет, наружная реклама. Посмотрите, невооруженным глазом видно, что на улицах стало много голых рекламных щитов. Издатели и рекламщики сильно демпингуют, чтобы хоть как-то удержать клиентов.

Говоря же о творчестве — не думаю, что правы те, кто говорит о «смерти журналистики». В регионе на самом деле очень много самых разных СМИ, сохранились много старых «брендов», появляются новые, интересные проекты. К тому же осуществлять производство и распространение массовой информации стало доступнее, проще...

— Проще или прежде всего дешевле?

— Как посмотреть. Говорят, что проще всего и дешевле всего работать в интернете. Мол, телеканал — это астрономические затраты, газеты просто дорого — логистика, транспорт, типография, бумага и другие расходы, а вот интернет... Но на мой взгляд, совсем не проще. Интернет — очень конкурентная, высокотехнологичная, сложная среда, причем среда, постоянно меняющаяся. Развиваться и продвигать себя в интернете очень непросто.

Сейчас не просто у практически каждой газеты есть свой сайт в интернете — происходит плавное перетекание собственно газет в интернет, а где-то — наоборот. Если говорить о нас — мы, хоть и, наверное, с большим запозданием, начинаем переводить газетные бренды в интернет. И работа теперь строится так, что сначала мы даем информацию в интернете, а уже потом редактор газеты собирает лучшие материалы, адаптирует их «под бумагу», и потом это выходит в печатной версии. Еще недавно все было ровно наоборот. Кстати, уже сейчас некоторые газеты читают в интернете больше людей, нежели их бумажные версии. Эта тенденция сохранится, и будет идти по нарастающей.

— Это взаимопроникновение сделало редакции более конвергентными?

— Давным-давно, когда мы были очень маленькой организацией, у нас все было очень конвергентно, взаимозаменяемо. Для меня было совершенно обычным делом, если у кого-то ломался компьютер, самому залезть под стол, возиться с разъемами, установить Windows, чего-то там настроить, возить на своей машине газеты, если курьер заболел. Я сам писал много текстов, сам фотографировал. У меня не было отдельного кабинета, я сидел в ньюсруме с журналистами. Это было обычное дело — все друг другу помогали, журналисты отписывали материалы сразу на несколько «лент» и газет.

Но чем крупнее становится структура, тем меньше в ней универсальных людей и универсальных решений для всего и вся. В крупной структуре работают узкие специалисты. Этот человек чинит компьютеры, этот пишет тексты только про экономику, этот — только про экологию, а этот занимается кадрами. Происходит и деление на чистых «газетчиков» и «интернетчиков». Взаимодействия газеты и интернета — это все же разные жанры, разные стихии. Конвергенция, конечно, определенная есть, но я думаю, что постепенно они будут дистанцироваться друг от друга. Слишком разные это стихии, слишком разные аудитории и соответственно формы подачи материалов.

— Но говорят, что интернет «убьет» все остальные СМИ...

— Говорили, помнится, что телевидение всё «убъет». Но — не убило. Думаю, что та же газета — это очень сильная традиция, большая, глубокая культура, востребованный продукт, и она будет жить долго. Как и журналы.

Я вообще не делал бы различий, газета или интернет. Для меня важно, прежде всего, собственно производство информации, а остальное рассматриваю как каналы ее распространения. Мы отлично понимаем, что какая-то информация будет больше востребованной в газетах, какая-то — в интернете (который, кстати, тоже не однообразен — есть «ленты», аналитические сайты, блоги, соцсети), что-то будет востребовано только в глянце, а что-то — скорее на телевидении.

Современная журналистика сложнее советской

— Сильно ли изменилась в последние годы сама аудитория СМИ — читатель, зритель, слушатель?

— Люди стали, на мой взгляд, более эгоистичными в получении информации. Их интересует все, что касается непосредственно их самих, они стали больше сопереживать тому, что касается их дома, двора, города. Стало меньше идеалистов. У людей теперь есть на все свое мнение, они не стесняются его демонстрировать, и в интернете, и в газетах, и где угодно. Стало меньше авторитетов. Критикуют и ругают всех — от участкового до президента Путина.

— Это выпуск пара в тех же соцсетях, или есть зачаток чего-то более серьезного?

— Соцсети — это не только канал для общения, но и возможность для личного творчества. Люди творят, выкладывают фотографии, пишут тексты, делятся новостями. В соцсетях пользователи даже свои книги публикуют. Проблема, конечно, в том, что есть очень много «шума» — котиков, смайликов, лайков и прочего. Производство же массовой информации, как любая профессия, все-таки требует привлечения серьезных специалистов.

Современная журналистика, становится все более сложным ремеслом. Ей приходится серьезно конкурировать с так называемой «народной журналистикой», каналов распространения информации стало больше, способы подачи очень разные, надо понимать, как обращаться к людям в тех или иных сообществах, искать ключик для каждой аудитории — тогда будет отклик.

— Журналистам сейчас сложнее, чем в советское время?

— Думаю, намного сложнее. И вопрос качества, уровня стоит острее. Тогда ведь, по сути, было в городе пять газет и два телеканала. А сейчас в Челябинской области работают сотни СМИ, и конкуренция между ними жесточайшая.

Если же говорить о людях, то здесь мало что изменилось. В любой редакции и были, и есть молодые талантливые ребята-репортеры, работа которых мало поменялась — оперативно выехать на место, быстро сделать репортаж, новость. Но у каждого СМИ должно быть свое «ядро», «душа» — я считаю, что это самые сильные, зрелые журналисты, с огромным жизненным опытом. В возрасте, с вытянутыми свитерами, с бородой и трубкой во рту — классический пример (улыбается).

— Именно. Это Хемингуэй.

— Где-то так. У этих людей есть свое мнение, интересное, глубокое. Они — душа и совесть СМИ. Если такое «ядро» сформировано, то газету, сайт, телеканал будут читать, слушать, смотреть, любить, наконец. Просто выдавать оперативно новости — это, конечно, замечательно, но людям хочется иногда более глубоко в чем-то разобраться, подумать, послушать мнения, поспорить. Очень востребованы аналитика, экспертные обзоры, «чтиво»...

У «федералов» требования выше

— В «Гранаде Пресс» подавляющее большинство изданий либо выходят по франшизе, либо находятся под управлением холдинга, а не в его собственности. Это сознательный выбор экономической модели развития или «так сложилось исторически»?

— Когда холдинг только формировался, в 2007-09 годы, это была экономически вынужденная мера. Тогда с большими финансовыми проблемами столкнулись «Вечерний Челябинск», «МК», «Полит74» и были нужны серьезные реанимационные мероприятия. «Экономику» мы тогда вытянули, и потихоньку начала складываться структура, объединенная единым менеджментом, с едиными стандартами, технологиями. Технологии, знания, опыт — это то, что и сейчас внутри холдинга обращается свободно, давая людям работать и зарабатывать сразу на нескольких направлениях. Это придает и определенную экономическую стабильность, делая нас не только сильнее, но и мобильнее. Важно, что мы собрали профессиональную команду, в которой каждый человек знает, что, как и когда ему делать. Это действительно очень профессиональные и надежные люди.

— Сильно ли отличается работа с изданиями, выходящими под федеральной франшизой («МК-Урал», «Metro интернешнл», «Аргументы недели», Парламентская газета«), от работы с локальными, местными СМИ?

— В федеральных изданиях гораздо выше стандарты и требования. Мы постоянно получаем интересные, ценные рекомендации и технологии, как делать газету. Идет обмен опытом и знаниями с коллегами из других регионов. Как писать материалы, как подавать фотографии, как верстать, как печатать, как распространять, как собирать рекламу, заниматься подпиской... И с нас очень высокий спрос. Нас отсматривают в Москве с «увеличительным стеклом», если материал плохой, так и говорят.

Всю эту информацию, опыт, мы стараемся транслировать на местные СМИ. Что-то подходит, что-то приходится адаптировать.

Есть и очень серьезные ограничения, связанные с форматами или стандартами того или иного издания. Например, в «Metro» (по ней сложнее всего работать) многие темы просто находятся под запретом. Есть такое понятие «формат», и за него нельзя выходить... Доходит то того, что в модели прописано, сколько слов, знаков должно быть, например, в новости.

— Все настолько жёстко?

— «Вечерка» в этом плане гораздо свободнее. Есть интересный человек, тема — подаем, как хотим, как считаем нужным. Есть особые требования для «Южноуральской панорамы» или «Парламентской недели». Все же понимают, что это серьезные правительственные газеты, некоторые «эксперименты» там недопустимы.

Город разочарований

— Почему в Челябинске практически не присутствуют ведущие федеральные общественно-политические СМИ, «издания влияния» первого эшелона? «Коммерсант» здесь даже корреспондента не держит, про «Ведомости» не распространятся, РБК пытался несколько раз зайти, но неудачно, нет «Известий», отделение «Российской газеты» сократили до небольшого корпункта. У нас ведь все-таки крупный город-миллионник...

— Для многих действительно качественных, добротных изданий, как федеральных, так и мировых, Челябинск — «город разочарований».

Почему так? Точно не знаю. Мне кажется, что челябинцы за последние годы вообще стали намного меньше читать. Когда я бываю в Москве, в Екатеринбурге, и еду в трамвае или метро, то замечаю, что очень и очень многие в транспорте читают — газету, журнал, книгу, электронную «читалку», планшет смотрят. В Челябинске таких людей намного меньше. Но с чем это связано — не могу сказать. К сожалению, появилось много людей, которые вообще ничего не читают. Вообще ничего.

А вот в некоторых городах нашей области, например, в Миассе, на мой взгляд, процент читающей аудитории, людей, которые активно интересуются и общественно-политической жизнью, и другими проблемами, несколько выше, чем в областном центре. Хотя в этом я могу ошибаться. Но это не только мое мнение, но и точка зрения тех издателей, которые пытались сюда «зайти» и с которыми я общался. Поэтому серьезные деловые, общественно-политические издания у нас не приживаются.

К тому же если говорить об общественно-политические проблемах, про экономику (серьезную экономику) — они интересны не такой уж большой аудитории. Может быть, процентов пять от всех жителей. Остальные люди — они просто живут себе в радость, ходят в магазин, рожают детей, работают на своих предприятиях. Для них вся экономика — «о, хлеб подорожал, это плохо!», «зарплату повысили, это хорошо!». И они по-своему счастливы. Разбираться же в биржевых индексах, маржинальном хеджировании и ценах на иранскую нефть им не хочется. Мне вот тоже не во всех этих вещах хочется разбираться.

— А что с этим делать? И нужно ли? Много говорят о том, что СМИ, как и, например, служители церкви, могут как потакать своей аудитории\пастве, идти у нее на поводу, так и «подтягивать» ее на новый уровень, воспитывать развивать...

— Сейчас мы подойдем к тому, чем государственные СМИ отличаются от частных. Частные — 100-процентный бизнес, который в основном потакает интересам и страстям своих читателей. Они стараются привлечь максимальную аудиторию, максимальное число рекламодателей, и не стараются кого-либо воспитать. Это бизнес, и это надо понимать. Им важен рейтинг и тиражи, которые можно конвертировать в рекламные сборы.

Если же говорить о государственных СМИ, то перед ними госзаданием ставится множество задач социальных, просветительских, образовательных, связанных с обеспечением гражданской безопасности, публикацией нормативно-правовых документов. Все это необходимо выполнять. Например, где-то в отдаленном селении произошло социально-значимое событие, скажем, в доме престарелых. Казалось бы, ну что это за информационный повод? Это же полдня туда трястись по ухабам на машине, потом еще на ишаках добираться, взять интервью у местного аксакала, потом ехать обратно, и это выдать. Поедут ОТВ и, скажем, «Южноуральская панорама», других областных СМИ вы там не найдете —просто слишком большие трудозатраты. Это не даст рейтинга, не даст тиража. Но ведь эту работу кто-то должен делать! И это вытаскивают на себе государственные и городские СМИ. И для жителей городов, сел, это важно.

Кадры, технологии, бренды, репутация

— Как дальше будет развиваться ситуация на медиарынке?

— Думаю, что все СМИ, и частные и государственные, будут вместе со всей страной достаточно тяжело переживать кризис и его последствия — сокращение рекламного рынка, рост цен на бумагу, на импортные составляющие типографского процесса — краски, оборудование, запчасти, будем переживать сокращение финансирования на «Почту России», что уже вызвало рост цен на подписку. Мы тяжело будем переживать и сокращение объемов господдержки СМИ, что впрочем, и так происходит, в том числе с изданиями, входящими в орбиту нашего холдинга. Но переживем.

— Говорят, кризис — лучшее время для развития...

— Так и есть. По нам могу сказать точно — самые сильные рывки мы делали во времена кризисов. Самый сильный прорыв был в 2008 году. Именно тогда мы поняли, что мы можем, и к нам пошли первые хорошие рекламные деньги.

— Все ли выдержат?

— Выживут, несмотря ни на что, многие. Хотя кто-то закроется или перейдет в другой формат. В лучшем положении крупные, сильные, проверенные временем издания, с хорошими командами, сильными менеджерами и журналистикой, отлаженной логистикой и производственной базой. Выживут крупные холдинги, государственные и муниципальные издания, у которых есть какая-то подпитка.

Тяжелее всего будет совсем маленьким коммерческим СМИ, особенно тем, кто появился не так давно. Придется трудно тем, кто не сумеет перестроиться, мобилизоваться, не поймет, как поменялись условия работы на рынке, что более востребовано аудиторией.

— То есть в выигрыше останется тот, кто соберет лучшие кадры?

— Кадры, технологии и бренды (как газеты-бренды, так и люди-бренды). Это самое важное в нашей работе. И репутация.

Комментарии