Леонид Вахрамеев:

«При развитии „умного города“ кто останется глупым?»

Председатель совета директоров компании «Интерсвязь» — о наложении термина «информационное общество» на призму Челябинска, опасностях для горожан на фоне развития «умных» технологий и экзотических семейных отношениях.

Ярослав Наумков

— Леонид Александрович, в среду, 17 мая, отмечается Всемирный день электросвязи и информационного общества — праздник, провозглашенный в 2006-м году Генеральной Ассамблеей ООН, чтобы (цитирую) «способствовать повышению уровня осведомленности о возможностях, которые может принести обществам и странам использование интернета и информационно-коммуникационных технологий»...

— (смеётся) Забавно, я про этот праздник узнал только вчера вечером, даже название точно не запомнил.

— Мы записываем это интервью на смартфон, который используется как диктофон. При этом устройство уже больше, чем смартфон: можно не просто позвонить или выйти в интернет, а использовать как системный блок, подключившись к любому монитору и работать на полноценной Windows...

— Я это называю «шайтан-бокс».

— С одной стороны это устройство экономит мне уйму времени и добавляет возможностей. С другой — такую же уйму времени и отнимает: переписываться в соцсетях, проверить электронную почту, даже погоду за окном я определяю, не выглянув в окно, а открыв приложение. А ещё есть телевидение, радио по дороге на работу. И везде — информация, информация, информация.

— Начну с прописных истин, трендов, которые уже кто-то поймал. Например, в видеохостинг Youtube за 1 минуту заливается 5 000 минут видео. То есть не просто объёмы информации увеличиваются, а за единицу времени информация возрастает в 5 000 раз! Но при этом 99,9 процентов этого — просто мусор.

— Не растворяется ли человек в этих потоках?

— Как было раньше? Взять телевидение. «Рупор» был у правительства либо у олигарха. И этот рупор давали только очень чётко избранным людям, заранее с ними согласовав, что выйдет в эфир. Тут — «бабамс», произошёл взрыв, и рупор есть у всех. Дураки, не дураки самовыражаются, как могут. Количество информации растёт бешеными темпами.

Вначале людям это нравилось, как расширение выбора: не просто властный рупор послушать, а посмотреть альтернативные точки зрения, самому высказаться. А теперь информации в принципе в тысячи раз больше, чем полезной. Чтобы найти для себя что-то полезное, нужно такие объёмы перелопатить, что люди в этом попросту зарываются.

— Про перелопачивание информации вы говорите всё-таки с точки зрения специалиста. Я — журналист, мне это надо по работе. А простой обыватель, горожанин, челябинец? Что ему делать с этой пучинообразной лавиной? Выхватил цитату по ТВ, собирая ребёнка в школу, вычитал в интернете, сидя на работе...

— А потом убедился, что это полная чушь.

— Если вообще не забыл, потому что уже новая информация поступила.

— Это касается не только челябинцев, но жителей всего мира.

— А можно ли всё-таки как-то челябинцев обособить? Вы же наверняка для просчёта своих бизнес-потоков делаете свои какие-то исследования.

— Мы каждый год проводим проект «Парад первоклассников» («Дети — наше будущее!»). Цель — спросить у ребёнка, кем он хочет быть, и этим подвигнуть его и родителей задуматься о будущем.

У меня возникают внутренние вопросы. Этот первоклашка уже здесь, на этой земле. И я представляю себе, что, когда он доживёт до моего возраста, на дворе уже будет 2067 год. А нынешний выпускник до моего возраста доживёт к 2057 году. На уровне ощущений, эмоций мы прекрасно понимаем, что время ускоряется, информация трамбуется и изменения происходят всё быстрее и быстрее. Но если учитывать эти коэффициенты, то что же придётся пережить этим ребятам? Это примерно то же самое, как я родился бы в 1917 году и дожил до этих «шайтан-боксов». Мой мозг бы смог это выдержать? Да я бы с ума сошёл! Вот это их и ждёт.

— Это вы про будущее, давайте приземлимся в наши будни.

— (театральным голосом) Челябинец сегодняшний, как американец сегодняшний, как португалец сегодняшний отталкивается и бунтует против изменений (продолжая обычным тоном). Три-пять лет назад это было прикольно: поковыряться в новом смартфоне, зарегистрироваться в соцсети, лайк поставить. А сейчас у людей появляется просто страх будущего.

— Но информационные технологии — это не только про смартфоны и соцсети. Например, Вы (и не только Вы) участвуете в развитии тренда «Умный город» в Челябинске, опутываете город сетью камер уличного видеонаблюдения и wifi. Системы типа «умный дом», «умный транспорт» и подобные им... Получается, что городское и информационное пространство становятся тождественными вещами. Как я могу этого бояться, когда это мне, напротив, облегчает жизнь?

— Однозначно через несколько лет «умные дома» станут обыденностью, появятся «умные улицы», «умные машины», «умные холодильники». Кто при этом будет глупым?...

Я всё прекрасно понимаю: технологии двигаются, а человек каким был, таким и остаётся. Проще стало, например, вызвать такси. Не надо идти на улицу, голосовать, договариваться с таксистом по цене. Ткнул два раза по экрану— через несколько минут машина у дома. Мало того, таксист сейчас уже не таксист, он — маленький винтик больших гигантов «Яндекс Такси», «Uber» и так далее.

Поэтому это всё классно, всё приносит в нашу жизнь удобства, возможность бездельничать, не принимать решения. 

Более того, машины, технологии отбирают у людей право выбора, принятия решений. Вернее, даже не сами технологии, а другие люди. Их мало, но они создают такую систему управления большинством. 

Месяца три назад была большая конференция: у представителя Google спросили, знает ли он, как построен алгоритм умного поиска? Он ответил, что на всём земном шаре нет ни единого человека, который бы этот алгоритм знал. Его сотрудники создают алгоритмы для этого алгоритма и мало того, что в промышленности роботы создают роботов, сейчас ещё программы начали писать другие программы.

— Как последний вирус «Wanna Cry», который захватывает компьютеры и требует деньги за разблокировку, грозясь уничтожить данные?

— У нас весь день контора на ушах из-за этого чуда.

— Вот уж не подумал бы.

— Вирус был подсажен давно, просто в понедельник он запустился.

— Недавно у нас вышло интервью с екатеринбургским политологом Дмитрием Москвиным, и он озвучил такую мысль, что 21-й век — это век, когда человек в условиях глобальной урбанизации всё чаще выбирает не город, в котором родился, а город, в котором комфортно. Это значит, что Челябинск тоже вступил в условия глобальной конкуренции за население. А как мы выяснили, информационное и городское пространство сегодня близкие термины. Чем мы можем привлечь?

— Давайте с другой стороны зайдём, с промышленности. Что такое производство в информационном обществе? Такого понимания я нигде не встречал. В оцифрованном обществе производство — это принтер. Это касается любого завода. В него подаётся металл, резина, пластмасса, смазочные материалы, на выходе получаются, например, холодильники. Основная цель завода произвести именно этот холодильник. И вот с этой точки зрения Челябинск, если обернуться к прошлому, — это город с огромными заводами, с высокими трубами, которые производят металл, тракторы, экскаваторы. Вот эта модель производства умирает. Всё-таки в информационную эру надо переходить на принтеры, которые клепают копии одного и того же проекта.

— Давайте о людях...

— Челябинцы ничем не отличаются от алабамцев.

— А челябинцы сегодняшние от челябинцев десятилетней давности?

— О! Очень сильно, но вот какая штука. Живущие сейчас челябинцы кардинально различаются даже между собой. Во-первых — по возрасту, во-вторых — очень сильно мозгами. Вообще первый раз в 2016-м году психиатры приняли новый стандарт пересмотра психиатрических тестов для населения каждые восемь лет. У людей мозг меняется. Раньше каждые 20 лет актуализировали, а теперь раз в восемь!

 

— То, что мышление меняется, это понятно. А в какую сторону?

— (долго размышляя) почему я не могу ответ дать? Сравним с ледниковым периодом. Информационная эра — это вот как раз его наступление.

— Мне кажется, что в эпоху засилья информации всё наоборот — развивается стремительными темпами, а ледниковый период — это мерзлота, в которой почти ничего не происходит.

— Что делает большинство людей в ледниковом периоде? Берут свои копья и уходят в тёплые страны, там остаются на маленькой площадке, друг друга режут. А во льдах в это время кто-то не может или не хочет уйти. Ногу, например, сломал или хочет богам доказать, какой он крутой. Эти люди борются с мерзлотой, как-то выживают, долбят этот лёд. Проходит 500 лет, те, кто ушёл, в тепличных условиях так и остались на прежнем уровне, но наступает засуха, и они начинают возвращаться обратно. Что они видят? Что там, где когда-то были адские условия, построен завод, который производит "Мерседесы". А кочевники как с копьями ходили, так и ходят.

Информационная эра, «умные» технологии — это, по сути, и есть наступление ледникового периода. Он здесь. Глупые становятся глупее, они хватают эти блага цивилизации, вовсю ими пользуются. Умные же стараются как-то встраиваться в развитие этого хозяйства, изобретать что-то новое. Кто становятся самыми богатыми? Те, кто не желает быть обществом потребления.

— То есть у нас в Челябинске уже сформирована некая информационная элита, которая управляет большинством горожан?

— Россия немного по-другому устроена. У нас есть, конечно, региональная элита, но про это я говорить не хочу. Мы бы, конечно, хотели стать такой элитой. Но надо, напротив, людям стараться помочь...Я бы мог, конечно, говорить красивыми словами: «умный дом», какое это светлое будущее и впереди у нас будет только всё хорошо. Напротив, я пытаюсь донести до читателей вашего издания: «Ребят, ни в коем случае не становитесь потребителями вот этого всего вкусного и приятного. Пытайтесь понять это и пытайтесь найти своё место в этом будущем. Потому что изменения очень быстро происходят и очень легко сползти в потребление».

Сейчас уже почти всё фактически построено на потреблении: «мы тебе в рот засунем, ты только жуй! Расслабься, ни о чём не думай». А я, напротив — призываю встрепенуться и понять, что вся цивилизация направлена на то, чтобы сделать из вас жующих. Пожалуйста, развивайтесь как-то, не поддавайтесь этому соблазну.

— Ещё один момент, который хотел бы затронуть. По моим впечатлениям программы, приложения, гаджеты на самом деле существенно разобщают людей. Сидя в кафе, компания молча утыкается в инстаграм. Вечером вместо ужина за одним столом перед телевизором семья по разным комнатам. Ребёнок ёрзает пальцами по планшету, отец играет в «World of tanks», мать в кухне смотрит «Давай поженимся». Зачем жить в своём мире, когда есть тот далёкий, виртуальный и манящий?

— Вы сами и ответили на свой вопрос. Конечно, это приводит к расслоению. Не только семьи. Это расслаивает поколения. Естественно, ребёнок в соцсети будет общаться со своими сверстниками, папа будет геймиться с такими же «танчиколюбителями».

— Что произойдёт с обществом на фоне этого расслоения?

— Самая «жесть» в том, что вот эти все новые технологии сейчас приводят к удлинению жизни, и это вроде бы хорошо. Но футорологи, которые предсказывают будущее, однозначно говорят, что через какое-то время браки будут срочными. Они будут заключаться на определённый срок, и это уже приходит. Составляется брачный контракт на 10-15 лет. Пожили и хватит. А там дальше хочешь — продлевай контракт, не хочешь — не продлевай. Вот тебе свобода выбора. Так что расслоение идёт даже туда.

— А если это наложить на Челябинск?

— Я очень не хочу такого будущего. Очень надеюсь, что не доживу до такого будущего. Я прекрасно понимаю, что молодые ребятишки, которые читают ваше издание — им деваться некуда, они доживут до этого кошмара, их ждёт непростая жизнь. Их всё чаще и напористее будут убеждать быть ведомыми.

В мире уже запущен эксперимент. В Голландии деньги платят человеку просто за жизнь на определённой территории. Ты живёшь в таком-то кантоне и единственное условие — не нарушаешь закон. Получаешь свои 1500 евро ежемесячно на карточку, но тратить их можешь только там, где проживаешь. Когда едешь за границу, они недействительны. То есть, если особых амбиций нет — живи, потребляй. Никто не говорит, что это плохо — создавай семью, рожай детей, живи в своём мирке.

— Это и для территории скорее всего хорошо: деньги-то остаются в местной экономике.

— Конечно, со всех сторон это хорошо. Но при условии, если человек хочет остаться на полутора тысячах условных единиц. Всё! Это ваше место. Если вы хотите иметь что-то большее, то нельзя садиться в эту лужу.

— Но челябинцев в эту лужу всё-таки не сажают. Порой кажется, что челябинцы в Челябинске живут скорее вопреки (общий смех).

— И это правда. Если взять Москву, Екатеринбург, все говорят, что там жить комфортнее, проще. Там больше денег, там легче найти работу, проще купить какой-то товар, проще получить доступ к благам. В Челябинске всё это сложнее, поэтому надеемся, что челябинцы будут больше приспособлены к вызовам будущего.

— Если не разъедутся.

— Когда наступал ледниковый период, люди уже выбирали более лёгкие для проживания места, но тот, кто остался, он в итоге и создал «Мерседес»...

Подписывайтесь на нас в соцсетях и будьте в курсе самых интересных событий Челябинска и области

Комментарии 0

Новости

Главное