Сергей Зырянов:

«Кампания по выборам в Госдуму уже началась»

Доктор политических наук, директор Челябинского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации — о политической повестке дня в Челябинской области, экологических проблемах и раскладах на предстоящих ­выборах.

Петр Ильин

Пять процентов возможностей

— Сергей Григорьевич, буквально на носу — выборы в Законодательное собрание области. Но только ли ими определяется ­текущая политическая повестка в регионе?

— Вопросы текущей политической повестки выглядят чуть шире. Да, выборы актуальны, в СМИ они на первом плане, но эта актуальность, скорее, ситуативного плана. Есть более сложные вопросы политико-­экономического характера. Прежде всего, это, собственно, управление регионом в период кризиса.

— То есть, у нас все-таки кризис? Официально вроде бы такую формулировку никто не озвучивал...

— С самого начала использовалась некоторая пропагандистская уловка, что, мол, давайте не будет пугать население этим словом. Но по всем показателям, которые наблюдаются, любой грамотный экономист скажет, что мы попали в ситуацию экономического и финансового кризиса. И началось все в прошлом году, причем предпосылки появились еще до санкций, в январе-феврале 2014 года, и эти предпосылки — внутренние, связанные со спецификой структуры экономики России. Даже если допустить, что санкции так бы и не ввели, то все равно было бы падение цен на нефть, которое повлияло бы на нашу экономику именно так, как получилось в итоге.

— А в чем именно состоит политическая проблематика вопросов управления регионом в период экономических трудностей?

— С моей точки зрения — на первый план выходят не социальные, а экономические задачи. И это вопрос политического выбора, который руководство региона должно делать. У нас же по инерции экономика фоном идет второй задачей, а первой — социальная стабильность. Но решить тему социальной стабильности и не допускать нарастания социальной напряженности в обществе можно, только если, во-первых, минимизировать последствия влияния кризиса на региональную экономику, а во-вторых, обеспечить такое развитие экономики области, чтобы уже сейчас она сохраняла свою эффективность на уровне 2014 года, а с 3-4 кварталов этого года начала давать какой-то ­прирост.

С начала года идет снижение реальных доходов населения. Руководство региона принимает, на мой взгляд, оправданное решение (пусть оно, безусловно, ситуативное и не носит системного характера) — обратиться к ведущим предприятиям с предложением повысить на 5 процентов заработную плату своим работникам. Сегодня нашли деньги и на повышение зарплаты бюджетникам и работникам ряда других предприятий, но это не экономическое, а политическое решение проблемы.

— Многие воспринимают это повышение как сугубо предвыборный ход.

— Значит, убили сразу двух зай­цев (улыбается). Действительно, на фоне выборов, подготовки к ним, значительной частью населения это воспринимается именно так. Значит, считают граждане, надо просить, давить, требовать — тогда будет можно чего-то добиться.

— Много говорится о том, что у региональных и муниципальных властей на деле не так уж и много рычагов для управления экономической ситуацией в отдельно взятом регионе или муниципалитете.

— Согласен с этим практически на 95 процентов.

— А в чем остальные пять процентов?

— ...(после раздумья) Тут два фактора работают.

Во-первых, особенность ситуации в конкретном регионе, везде есть своя экономическая и социальная специфика. В Челябинской области есть обнадеживающие факторы, которые можно задействовать для того, чтобы наш регион не падал в экономике дальше так, как падают другие.

Во-вторых, многое зависит от того, насколько управленческая команда способна быстро вырабатывать и успешно реализовывать антикризисные решения. Несомненно, у главы региона Бориса Дубровского есть опыт антикризисного управляющего. Но способны ли министры, руководители комитетов и управлений реализовывать необходимые анти­кризисные меры — только время даст ответ на этот вопрос. При этом мы и увидеть-то это сможем не раньше первого квартала будущего года, когда будет виден более длинный тренд в статистических данных.

Технологии есть. Вопрос в политической воле

— Какой вопрос политической повестки следующий по значимости после управления регионом в кризис?

— Для нашего региона это экология. Все-таки это самостоятельная проблема, которая в последнее время, благодаря усилению внимания к ней команды главы региона, средств массовой информации и активности «зеленых» организаций, вышла на первый план.

— Есть те, кто говорит, что этот всплеск внимания к экологической проблеме был в некоторой степени искусственным.

— Давайте я попробую объяснить, почему это не так. Есть статистические данные о том, что и по России в целом, и по Челябинской области наблюдается ухудшение показателей смертности населения. При этом на Южном Урале смертность растет, и она выше, чем в УРФО, по пяти из шести учитываемых статистикой позиций, кроме одной — болезней органов пищеварения. Здесь у нас ситуация чуть получше, чем в среднем по УрФО. А вот по сердечно-сосудистым заболеваниям, по онкологии мы ­лидируем...

И потом — экология никогда не была «искусственной» проблемой. Хотя по социологическим данным, которые мы получали все последние годы, она в рейтинге актуальных для населения проблем иногда поднималась на третье место, а иногда опускалась на седьмое-восьмое.

В то же время, колебания в рейтинге проблем общественного мнения опосредуются общим информационным фоном, интенсивностью обсуждения этого вопроса в СМИ и средствах массовой коммуникации (СМК). Такова особенность формирования общественного мнения — главным фактором, актуализирующим те или иные вопросы, являются активные СМИ и СМК. То есть люди всегда знали про плохую экологию и испытывали ее воздействие на себе, но ставят ее выше тогда, когда об этом активно говорят в СМИ.

Давайте не забывать и о том, что Челябинск и другие города испытывают интенсивное негативное воздействие на экологию начиная с 30-х годов прошлого столетия — почти век!

Если в начале 20-го века в Челябинске жило 30-40 тысяч человек, то к концу 70-х годов мы стали городом-миллионником. Миллионником, по некоторым данным, мы были и в годы войны, но после ее окончания многие вернулись в те места, откуда были эвакуированы на Южный Урал. Но в любом случае это колоссальный рост. И колоссальная социальная и промышленная нагрузка на эту ограниченную земельную площадку — Челябинск. Добавим к этому недостатки планирования — мы в войну решали другие проблемы, и поскольку транспорта не было, а людей надо было максимально приблизить к производственным предприятиям, заводы строили рядом с жилыми массивами. В итоге Челябинск стал заводом-городом.

Но, если все эти факторы формировались десятилетиями, то и лечить их последствия, думаю, придется примерно такой же срок — несколько десятилетий.

В то же время меры, в том числе политические, которые нужно и можно использовать для лечения, достаточно просты и понятны. Прежде всего, усилить систему контроля за экологическим состоянием основных природных сред — воды, воздуха, земли, растений. Сделать максимально доступной и публичной информацию о текущем состоянии дел. И, наконец, добиться того, чтобы этой информации люди верили.

— С одной стороны, набор мер действительно простой, да и технологии, позволяющие их воплотить, давно существуют. Но это упирается в проблему тотального неверия и политической воли — сделать эти вещи, по сути, означает пойти на возможный конфликт с мощными финансово-промышленными группами.

— Конечно, у влиятельных групп есть свои интересы, прежде всего — экономические, связанные с их бизнесом. Но тем не менее...

Если эти меры будут приняты, то у нас в относительно короткий период времени, через два-три года, появится четкая картина понимания экологической ситуации в городе по каждому времени года. И уже тогда можно будет принимать точечные решения по тем источникам загрязнения, которые у нас есть, требовать от предприятий-загрязнителей, чтобы они принимали еще более активные меры по обеспечению экологической безопасности.

Кстати, основной источник загрязнения воздуха и поч­вы в областном центре — это ­автомобили...

— То есть экологическая проблема напрямую завязана на градостроительную политику?

— В этом случае я просто сравнил бы Челябинск с Екатеринбургом — как застраиваем город мы и как это делают в Екатеринбурге. Там это сделано очень грамотно и перспективно! И застраивают там современными домами, а не «панельками», как у нас. Хотя причина этих различий кроется, в том числе, в чисто финансовой ситуации — у челябинцев, увы, денег поменьше, чем у жителей Екатеринбурга.

Расклад останется прежним

— Получается, что выборы — лишь третий по значимости вопрос в политической ­повестке региона?

— Получается так.

— А какие именно выборы — в Заксобрание, что через два месяца, или в Госдуму, которые пройдут через год с небольшим?

— В России существуют пять уровней значимости избирательных кампаний. Первый — это выборы президента. Второй — выборы депутатов Госдумы. Третий, по уровню заинтересованности и включенности населения— это выборы глав регионов. Четвертый — выборы законодательных собраний. Наконец, пятый — это выборы в органы местного ­самоуправления.

В принципе, можно говорить о том, что выборы в Заксобрание — это проба сил и своеобразный праймериз предвыборной кампании в Госдуму. Для того, чтобы это увидеть, достаточно посмотреть на рекламную кампанию «Справедливой России» и билборды с Валерием Гартунгом.

— Думаете, что Валерий Карлович работает не столько на выборы в региональный парламент, сколько готовится к тому, что будет через год?

— Полагаю, что он, решая задачи выборов в региональный парламент, одновременно решает задачи подготовки к выборам в Госдуму.

— То есть, де-факто избирательная кампания в Госдуму уже началась?

— Де-факто уже началась. Информационное присутствие в регионе того же Гартунга еще полгода назад было совершенно иным. Его информационное присутствие на прошлогодних выборах губернатора и в местные органы власти было вообще практически мизерным.

Выборы в Законодательное собрание используются как повод для начала активизации общения с населением, и это юридически и политически оправданная причина для возвращения Гартунга в политическую жизнь региона. Причем для представителей всех политических партий — от «Единой России» до тех, кто не входит в пул партий «системной» оппозиции. Пройдут выборы в ЗСО, будет взята небольшая — два-три месяца — пауза, после чего начнется активная часть кампании по выборам в Госдуму.

— Когда мы говорим о политических силах, то вы предпочитаете говорить о политических партиях. А как насчет наших основных групп влияния? Ведь, по сути, драка за мандаты будет, скорее, между ними...

— Мне представляется, что ситуация выглядит достаточно традиционно, почти так же, как в 90-е годы. В то время тот же Михаил Ходорковский, будучи очень влиятельным и в финансовом плане серьезно обеспеченным человеком, помогал всем политическим партиям, которые принимали участие в выборах в Госдуму, и помогал избираться депутатам всех этих партий. Даже коммунистам.

Точно так же действуют и разум­ные представители крупных региональных групп влияния в современной политической практике. В том числе и в нашем регионе.

— То есть кладут яйца в разные корзины?

— Обязательно. Это может делаться в разных объемах, люди бизнеса понимают, где они могут получить более быстрый и серьезный результат. Но они понимают и то, что надо ­страховаться...

И потом — в политической повестке дня в России (об этом постоянно говорил, в частности, Вячеслав Володин, первый замруководителя Администрации президента) стоит обеспечение конкурентности выборов.

И что делают главы регионов? Общаются с представителями групп влияния и предлагают найти им способ поучаствовать в выборах, создать конкуренцию.

— Но это ведь квазиконкуренция...

— ... (после раздумья) Что имеем, с тем и живем...

— И все же — что прямо сейчас значимее: выборы в Законодательное собрание или в Государственную думу?

— Уже сейчас для политического класса более значимы и интересны выборы в Госдуму. Выборы в региональный парламент, повторюсь, используются как дополнительный ресурс, который появился ситуативно и который можно использовать.

— Означает ли это, что кампания по Заксобранию свелась по большей части в сугубо технологическую процедуру?

— У любых выборов есть две составляющие: технологическая — они должны пройти в соответствии с требованиями закона, Конституции — и политическая. Вторая проявляется, например, в том, как политические партии будут определяться с главными вопросами своей предвыборной повестки дня.

Я объяснил вам, что лично для меня, как для эксперта, есть три главных политических вопроса. Но я понимаю, что еще существует, например, проблема ЖКХ (как раз тарифы подняли), тема падения уровня жизни населения, что может сказаться и на электоральной активности, и на политическом позиционировании избирателя; тема капитальных ремонтов многоквартирных домов и прочее...

Или посмотрите, что произошло недавно в Балтийске (Калининградская область), где столкнулись на муниципальных выборах интересы двух группировок: одна сделала ставку на «Единую Россию», другая — на себя, и в итоге вторая выиграла, не дав избраться в муниципалитет ни одному «единоросу». Впрочем, оговорюсь — это локальные конфликты в небольшом городе, и вряд ли повторение такой ситуации возможно у нас в регионе.

— Повестка повесткой, но не у всех даже ведущих региональных отделений политических партий есть достаточно крупная и четко организованная оргструктура, чтобы качественно присутствовать на этих выборах.

— А я предлагаю вспомнить выборы в Госдуму в 2011 году, потому что рискну предположить, что технологии, использованные тогда, будут повторяться и на этот раз.

Все парламентские партии в тот раз обеспечили финансирование своих избирательных кампаний тем, что привлекли под свои знамена в качестве кандидатов в депутаты людей из российского списка «Форбс», либо просто региональных олигархов-предпринимателей. Это делала КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия». И многим из этих персон, заметьте, были обеспечены искомые мандаты. Думаю, что точно так же будет и на этот раз — «кошельки» в партиях никуда не делись.

Хотя если говорить о политическом влиянии, то главным в нем считаются не финансы, а наличие массовой организации, мощной и выстроенной. Здесь у «Единой России» ощутимое преимущество. Остальные отстают, кто на ­сколько.

— Скажите, велика ли будет явка на выборах в Заксобрание?

— Пока никто не публиковал и даже не организовывал утечки информации по уже проведенным социологическим исследованиям. Наш же филиал пока еще не проводил подобные опросы — собираемся сделать это чуть позже, после того, как пройдет официальное выдвижение кандидатов.

— А что говорят ваши личные ощущения, что подсказывает опыт?

— Интуиция подсказывает, что если не будут серьезным образом включены некие стимулирующие факторы, то явка будет на уровне 30-35 процентов. Таков уровень интереса населения к этим выборам.

— А каковы будут итоги голосования? Сколько мандатов из стоящих на кону 60 «Единая Россия» оставит своим оппонентам?

— Это пока что сфера гадания на кофейной гуще, конечно. Но есть большой процент вероятности, что может повториться тот расклад, который существует в нынешнем составе Законодательного собрания, с небольшими изменениями в худшую или в лучшую для «Единой России» сторону.

Подписывайтесь на нас в соцсетях и будьте в курсе самых интересных событий Челябинска и области

Комментарии 0