Андрей Лавров:

«Борьба элит будет лишь усиливаться»

Политический обозреватель, представитель агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК) в Челябинской области — о политической ситуации в регионе, региональной и муниципальной элите, группах влияния и главной опасности для Южного Урала.

Ярослав Наумков

— Андрей Геннадьевич, начнем с простого: как бы вы охарактеризовали ту политическую ситуацию, которая сложилась в Челябинской области?

— Если рассматривать ситуацию целиком, то нужно учитывать несколько важнейших факторов, влияющих на нее. Прежде всего, это состояние самого общества.

Мне видится очевидным, что в наступившем году в обществе будут расти протестные настроения. Подчеркну — не случаи протеста, а именно рост настроений.

Причины роста делятся на две категории — объективно-общефедеральные и субъективно-местные.

Если говорить о федеральных причинах — мы же понимаем, что экономика, возможно, будет падать и дальше, что вместе с ней падает уровень жизни людей, при этом цены и финансово-фискальная нагрузка на граждан (тарифы ЖКХ, налоги и сборы) только растут, и перспективных планов в этом отношении у государства полно. Ну, а что делать, страна, по сути, профукала два серьезных технологических рывка — резкий рост сланцевых углеводородов и возобновляемой энергетики, денег перестало хватать, и государство начало обкладывать податями бизнес и население. В принципе, серьезность ситуации и не скрывают — министры и вице-премьеры Правительства РФ открыто говорят о росте уровня бедности в стране и увеличении социально- экономического разрыва между бедными и богатыми. Правда, новые налоги и пошлины при этом как-то все равно не отменяют, а вводят.

Это накладывается на все растущее недоверие и неверие в отношении практически любых органов власти. Рейтинг падает (пусть и в рамках статпогрешности) даже у президента.

Разумеется, если сокращается «кормовая база», ресурс, то борьба за него, за его распределение между элитными группами будет только усиливаться и ужесточаться. Ничего необычного — об этом еще Карл Маркс прекрасно написал. И именно борьба элит всех уровней за ресурс будет главным символом наступающего года.

Повторюсь, борьба, противостояния будут на всех уровнях — между группировками федеральных элит, между «федералами» и региональными элитами, между группами влияния в регионах, между «регионалами» и «муниципалами», и внутри муниципальных элит тоже. Причем, чем ниже уровень элит, тем яростнее и отчаяннее будут эти схватки.

Самые показательные примеры, выходившие в публичную плоскость — конфликты глав регионов и представителей федеральных органов власти, причем повод не так уж и важен — это может быть мелочь, как то должность главы облизбиркома в Челябинской области (когда губернатор региона вольно или невольно вступил в противостояние с главой Центризбиркома), или же действительно вопрос распределения налоговых доходов в Татарстане (когда Президент Татарстана Рустам Минниханов резко высказался о существующих межбюджетных отношениях и «ограблении» республики.)

Причем главы регионов в этой ситуации вынуждены вставать в позу защитника интересов территории и ее населения.

— Вставать в позу защитника, выполнять эту роль, или все же — вставать на реальную защиту интересов?

— В каждом регионе по-разному. Но если человек долго играет короля, и при этом хороший актер, то он королем себя и чувствует. Актеры же в роль вживаются... (улыбается). И потом — это на самом деле единственный шанс сохранить хоть что-то...

Кстати, местная, муниципальная элита, в свою очередь, тоже становится в позу по отношению к властям региона. И поводы все те же — распределение ресурса и бюджетов.

Но это я о конфликтах разноуровневых элит. Другая ситуация — конфликты элитных групп на одном уровне. Например, на уровне региона или муниципалитета.

Возвращаясь же к росту протестных настроений, хочу напомнить, что во все времена революции совершались не «народом», крестьянами, а представителями мелких, недовольных элит. Парижская коммуна — это представители элит, будь то мелкие дворяне или буржуазия. Владимир Ленин — точно такой же представитель мелких элит.

Дело в том, что когда ситуация ухудшается, и эти мелкие местные элиты начинают обирать точно так же, как и «простой народ» (даже не обирать, а ограничивать их возможности и уровень жизни) — они рано или поздно начинают смуту.

Важно отметить, что ситуация на муниципальном уровне (и отчасти — на региональном) во многом зависит не столько от элитных конфликтов, сколько от качества и компетентности глав территорий. И управленческого (куда входит способность договариваться с элитами), и чисто человеческого качества.

Но о чем говорить, если у нас министр культуры РФ — человек с большими вопросами к его диссертации? Да ладно Мединский — все же помнят недавнюю историю, когда глава Фершампенуаза детей поколотил? Ну куда дальше-то, верно? И ведь ничего, если я не ошибаюсь, остался товарищ на своем месте. С объяснениями типа «ну, бывает, зато он управленец хороший и человек неравнодушный». Я не знаю, что он за человек, но управленец — это еще и тот, кто как минимум способен держать себя в руках и действовать в рамках законах. Не поднимая руку на несовершеннолетних.

— Кроме качества и квалификации глав есть и другой вопрос — качество местных элит, их уровень, квалификация, горизонт устремлений, способность к развитию и договоренностям. Можно быть сколь угодно хорошим и компетентным главой Копейска, но как, о чем договариваться с персонажами типа Николая Сединкина и ему подобных? И вообще — с кем там разговаривать?

— Все верно, качество элит — не менее серьезная проблема. И она стоит также на всех уровнях — федеральном, региональном, местном.

Что до Сединкина и Копейска — ситуация на самом деле проста. Если ты Глава — или договаривайся, или (если это невозможно, или договоренности нарушаются) — показывай силу и выдавливай, теми или иными методами. Это было всегда и во все времена — возьмите Англию и то, как в свое время оттуда выдавливали, порой сверхжестко, индепедентов, тех, с кем не договорились.

Есть еще один фактор, напрямую влияющий на эти и многие другие ситуации — будет продолжаться качественное усиление силовиков. Кто-то назовёт это борьбой с коррупцией, кто-то — борьбой элит. Все зависит от ценностно-идеологических установок. Но когда кое-кто радуется смене начальника регионального управления ФСБ, я бы советовал им не расслабляться. Вполне возможно, с новым руководителем все будет только жестче. И это тенденция общефедеральная.

— И все-таки, как можно оценить качество, уровень той политэкономической элиты, что сегодня есть в Челябинской области, в Челябинске?

— Как мне видится, уровень нашей региональной элиты все-таки чуть выше, чем в среднем по регионам России. Не уверен, что где-нибудь в условных Тамбове или Хакасии она качественнее.

Если говорить о структуре региональной элиты, то она, как водится, включает в себя несколько групп влияния, между которыми есть определенные взаимоотношения и взаимопересечения, как интересов, так и вопросов, так сказать, кадрового характера.

— Перечислите эти группы.

— Прежде всего, есть команда губернатора Дубровского, которая за три года его правления все-таки в достаточной степени сложилась. И хотя ее по привычке называют «магнитогорской», на мой взгляд, это уже не совсем соответствует действительности — в нее влилось достаточное количество представителей других групп. Главное, что этой группе и ее лидеру удалось — более-менее утихомирить межэлитные войны и конфликты на территории области и создать определенный консенсус элит.

Я думаю, что в 2017-м году группа губернатора продолжит усиливаться, прежде всего расширять кадровый потенциал за счет продолжающих переходить в нее представителей других элитных групп. Яркий пример — назначение министром общественной безопасности экс-руководителя регионального управления ФСКН, генерал-лейтенанта Евгения Савченко.

Одна из основных задача Бориса Дубровского на ближайшее время — укреплять консенсус элит вокруг себя, а все потенциально конфликтные и проблемные темы (та же экология) удерживать в легальном, публичном и максимально прозрачном поле.

Вторая группа влияния — это «силовики», а точнее — высшее руководство региональных управлений ведущих правоохранительных органов. Еще недавно именно эта группа заслуженно считалась самой влиятельной в области, но сейчас в ней происходят значительные изменения. И дело не только в смене начальника УФСБ, который де-факто в силу своей должности является неформальным лидером этой группы, какова бы ни была его конкретная фамилия. Повторюсь, эта группа продолжит свое усиление, прежде всего, за счет увеличения количества и качества антикоррупционных дел. Но какие именно происходят внутренние сдвиги у силовиков, и что является их причиной, обществу (да и большинству наблюдателей) почти не видно — слишком уж закрыто это сообщество.

Третья группа, а точнее, даже центр влияния — собственно ММК и его владелец Виктор Рашников. Здесь все достаточно просто и понятно, и взаимодействие с губернатором, и делегирование людей во власть, и зона интересов.

Четвертая группа — «группа Аристова». Мощная, ресурсная, влиятельная. Хотя сейчас там внутри самой группы можно наблюдать некоторый разброд и шатания. Может быть, сыграло роль то, что общими с властями и силовиками усилиями с политической арены был, по сути, устранен главный враг — Михаил Юревич, и наступил некий «расслабон». А может быть, там началась борьба за ресурсы внутри самой группы...

Я совсем не исключаю, кстати, что в итоге «союзники» по «победе над Юревичем» в итоге все-таки будут так или иначе конфликтовать. Причем это конфликт не личностный, а системный. 2017-й — год экологии в России. Губернатору Дубровскому, возглавлявшему рабочую группу Госсовета по этой теме, нужны и полномочия, и зримые результаты. Совладельцам ЧЭМК же, как и раньше, нужна прибыль от собственного предприятия. Интересы объективно разные, согласитесь, и это так или иначе будет вырываться наружу. Вопрос, насколько наши политики будут помнить, что политика — это искусство возможностей и компромиссов...

Пятая группа — это, условно говоря, «группа Мякуша». В основном она состоит из бОльшей части руководства Законодательного собрания области, ключевых и наиболее влиятельных, опытных и профессиональных депутатов — Семена Мительмана, Константина Захарова, и так далее. Сейчас эта группа несет определенные потери (прежде всего из-за нападок «молодогвардейцев»), но по-прежнему она ценна тем, что, по сути, кроме этих людей никто в регионе не способен качественно управлять законодательным процессом на уровне области, и делать эту работу быстро и грамотно. И делает её уже с третьим по счету губернатором, кстати. Ну скажите, кто еще, кроме Александра Журавлева, будет так дотошно разгребать «социалку» и биться за каждый рубль для нее? Да еще и, по сути, не имея с этого ничего — мы с ним ходим в один продовольственный магазин, и я вижу, что его набор продуктов не лучше моего.

— Можно ли говорить, что влияние на политические процессы в регионе и присутствие в них «Русской медной компании» выросло настолько, чтобы считать ее полноценной группой влияния?

— Пока это все-таки, скорее, подгруппа, которая, при этом, уже обладает многими признаками региональной ФПГ — производственные мощности, финансовые ресурсы, представительство в органах власти (законодательной и исполнительной), наличие в составе эффективного политического менеджера. Другое дело, что пока это представительство все-таки слишком узко, а интересы не выходят за рамки собственных бизнес-проектов. Но я не исключаю, что в условиях непрекращающейся борьбы вокруг Томинского ГОКа и других проектов компании, связанных в том числе с экологической нагрузкой, эта подгруппа предпримет попытку усиления, и превратится в полноценную региональную группу влияния, да еще и с центром принятия решений, находящимся за пределами области.

— А как насчет «группы Михаила Юревича»?

— Что до «группы Юревича»... Ну да, еще пару лет назад была такая группа, очень влиятельная и мощная. Но сейчас она по факту распалась. Дело даже не в том, что Михаила Валериевича «попросили» с должности губернатора. То интервью, которое Юревич дал русcкой службе BBC... Он ведь не только обрезал себе пути возвращения в политику, но и крепко подставил всех тех, кто был в его окружении. В итоге группа, по сути, распалась, а ее осколки пытаются найти себе место в других группах влияния, прежде всего, в губернаторской команде, которая, заметим, ведет жесткий «просев» этих кадров.

На месте же «группы Юревича» возникает довольно странный конгломерат «Юревич-Гартунг-Севастьянов» (как бы Валерий Карлович не открещивался от этого), и несколько фигур поменьше. Этот конгломерат, на мой взгляд, оппозиционный, и будет делать ставку на подрыв общей ситуации. Получится у них или нет — время покажет. Но думаю, само наличие своего рода контрэлиты — явление, нормальное для любой политики, особенно если все эти телодвижения — в легальном публичном поле. Лишь бы уличных погромов не было.

Но на самом деле, как мне видится, не этот конгломерат сейчас наиболее опасен для властей региона и для ситуации в области в целом.

— А какой?

— Речь о, условно говоря, «молодогвардейцах». Они, безусловно, стоят особняком, и в чем-то — явление социокультурного порядка.

— Почему?

— Во-первых, это просто люди другого возраста, другого поколения, 30 лет плюс-минус. Во-вторых, они не имеют серьезных навыков, и не очень-то желают встраиваться в существующую элиту региона. В-третьих, они с самого начала опираются не на местные элиты, а исключительно на «крышу» в Москве и «федеральную поддержку». В-четвертых, они пока что в поисках собственного экономического ресурса действуют, по сути, по «мелочевке» типа полулегальных парковок. В-пятых — они с готовностью идут на скандалы, провокации и конфликты. Более того, те или иные, явные или неявные конфликты у этих ребят есть со всеми остальными группами влияния (разве что за исключением ММК). И в этих конфликтах они ведут себя порой не совсем адекватно, и не то, чтобы не готовы, но пока не очень способны на какие-то договоренности.

— Это несколько напоминает Михаила Юревича 15-20-летней давности, который тоже не боялся ни с кем «воевать». И возраст у него был — как раз 30 с небольшим лет...

— На самом деле истории очень разные. Михаил Валериевич, как бы кто к нему ни относился, шел в политику уже достаточно состоятельным человеком. К тому же промышленником, создававшим коммерчески успешный холдинг. Это вам не парковочки «распиливать» с фраерами копеечными. Кроме того, все-таки в 90-е годы даже Михаил Юревич имел опыт договоренностей, умел договариваться и «видеть края»: иначе в те годы было не выжить — стреляли же... Эти же ребята, повторюсь, на мой взгляд просто не имеют навыка и опыта достижения и соблюдения договоренностей. Не говоря уже об общем уровне интеллекта.

Повторюсь, именно «молодогвардейцы», на мой личный взгляд, в перспективе — самая опасная для стабильности ситуации в области группа влияния. Просто потому, что молоды и недалеки, а нереализованных амбиций и жажды наживы — выше крыши.

Комментарии