Владислав Смирнов:

«Безработные считают, что мы птицу счастья за хвост держим»

Начальник главного управления по труду и занятости населения Челябинской области — о способах превращения обещанных 300 тысяч рублей в 30, грядущих сокращениях на предприятиях региона, а также добровольном (!!!) обречении родителями детей на нищенское существование.

— Идея встречи с вами возникла после публикации так называемого «рейтинга больших зарплат». Так, на одном из интернет-порталов, специализирующемся на трудоустройстве, опубликовали совершенно космические для челябинцев цифры. Так, утверждается, что коммерческий директор компании-производителя кранов способен зарабатывать 600 тысяч рублей в месяц, есть вакансия директора по строительству за 400 тысяч, далее идут специалист по защите прибыли — 300 тысяч, руководитель филиальной сети оптовых продаж — 150 тысяч. Ваше мнение, насколько можно верить в такие зарплаты?

— Это вопрос всегда к работодателю, он имеет право написать любую зарплату в своём так называемом «коммерческом предложении», не являющимся официальной офертой. Всё остальное фиксируется трудовым договором. И публикация этого рейтинга — это ситуация из разряда «обещать не значит жениться». Это первое. Второе: появление различного рода рейтингов на сайтах завязано на желании повысить посещаемость. Это борьба за прибыль. Если сайт обещает зарплату 150-300 тысяч в месяц за оклад, это естественно «о-го-го» и эффект «вау». Народ, конечно, кликает на такой сайт. А если говорить о нормальных вещах, мы понимаем, что среднее предложение, которое сейчас есть по вакансиям — 25 тысяч рублей.

— Как средняя температура по больнице.

— Да, верно. Здесь надо говорить вот о чем. За последние 25 лет некоммунистического строя постепенно складывалось разделение коммерческих служб занятости и государственной. Кадровые агентства действуют абсолютно законно, надо просто при обращении смотреть на их рейтинги, отзывы и проверять документы. Но так исторически сложилось, что поиск топ-менеджеров или «узких» высококвалифицированных кадров откочёвывает в сторону коммерческих структур. Они оказывают посреднические услуги между специалистом и нуждающейся организацией.

— У меня складывалось впечатление, что в крупном бизнесе собственники ищут топ-менеджеров среди знакомых, нежели через кадровые агентства.

— Вообще, судьба «узкого» специалиста и топ-менеджера достаточно незавидна на рынке труда. Потому что в первом случае зачастую в регионе есть одно (!) рабочее место для такого умельца. В регионе! Представляете? И один человек это место может занимать десятками лет. Когда оно освободится, у работодателя будет великая проблема, откуда взять такого же специалиста. А его и в природе нет, так как потребности десятилетиями не возникало.

Либо другая ситуация: меняется технологический процесс, и этот узкий специалист высокого очень класса оказывается без работы. И это тоже серьёзная проблема: а что делать человеку? Он умеет делать свою работу пусть и лучше всех на планете, но с техническим прогрессом его таланты и навыки уже не нужны.

Чуть ниже по остроте проблемы — топ-менеджеры. Потому что человек должен обладать очень серьёзным ресурсом доверия со стороны собственника. Это доверие включает в себя возможность оперирования иногда миллиардами долларов. Как минимум, крупный директор должен видеть стратегию: как предприятие будет развиваться и через месяц, и через год. Соответственно, здесь и появляется то, о чём вы сказали: в топ-менеджеры берут, грубо говоря, «по знакомству». Потому что нужно очень хорошо знать в том числе и психологию человека, его моральные установки, а не только внешние показатели в качестве руководителя. И когда топ-менеджер выбывает, его последующее трудоустройство является крайне серьёзной для него проблемой.

— Ну да, у нас бизнесменов же ещё склонны причислять к неким кланам...

— Естественно! Это целые финансово-промышленные группы, которые зачастую между собой конкурируют, и весьма жёстко. Часто топ-менеджеры — это люди с очень серьёзной проблемой дальнейшего трудоустройства. Из-за этого они обращаются в кадровые агентства, потому что эти структуры зачастую имеют вход в эти самые финансово-промышленные группы. И, разобравшись с кандидатом, они могут начать (а могут и не начать) его рекомендовать. Это, конечно, верхушка, но, тем не менее, такая ситуация имеет место быть. Самые сложные вакансии и безработные зачастую оказываются именно в этом секторе.

Наша же служба занятости, как правило, используется как структура, которая обладает наиболее широким перечнем вакансий, но со средними ставками по зарплате. И из опыта работы я знаю, что коммерческим организациям, порталам по трудоустройству «перелопачивать» несколько десятков тысяч предложений с низкими зарплатами попросту неинтересно. Слишком низкая маржа для них. А раз им невыгодно, они этим и не занимаются. В итоге такими вакансиями занимаемся только мы.

Сейчас в министерстве труда РФ предлагают отдать услуги службы занятости на аутсорсинг. Не подумайте, я не лоббирую сейчас свои интересы, как чиновник, который просиживает штаны на табуретке и принципиально против коммерсантов. Понимаю, что государство — не самый эффективный собственник, менеджер. Потому что у нас, естественно, бюрократия, она объяснима, но неискоренима. Но представьте состояние человека, когда он теряет работу, а им не хотят заниматься, потому что это он не самый квалифицированный специалист с не очень высокими претензиями по заработной плате и с проблемами вообще по наличию вакансий. Коммерческие агентства стремятся к повышению прибыли за счёт процентов с посреднических услуг. И основная масса наших граждан, которые потеряют работу, могут попасть в ситуацию, при которой в поиске работы окажется вообще некуда идти.

— Раз уж мы подняли проблему, давайте поговорим о ситуации на рынке труда на Южном Урале.

— Текущая ситуация пока достаточно стабильная. Относительно проблемным был период с декабря 2015-го года по апрель 2016-го. Был крайне резкий рост безработицы. Осенью 2015-го насчитывалась 31 тысяча, к маю мы скакнули на уровень 38 тысяч. Но затем у нас показатели начали стабилизироваться. С 38,2 тысяч человек мы сейчас вышли на 30,7 тысяч.

Коэффициент напряжённости на рынке труда 1,66. Это довольно много. Потому что самый комфортный уровень по Челябинской области по безработице — 22-25 тысяч зарегистрированных в государственной службе занятости при 25-30 тысячах вакансий и коэффициенте напряженности 0,8-1,0. А сейчас 30,7 тысяч. Не сказать, что кризисная ситуация, но некий профицит рабочей силы присутствует. При 1 724 тысячах работающих в Челябинской области.

— Статистику всегда портит такая неприятная штука, как сокращения на предприятиях. К чему готовиться в предстоящее время, и на каких предприятиях?

— Они не могут не быть. У нас сейчас 16 организаций заявили о массовых сокращениях до марта-апреля 2017 года. 2172 человека ещё лишатся работы. Но! Две трети — это бюджетный сектор (в 2009-м году, например, 80 процентов сокращений приходилось на коммерческие структуры). Это не значит, что у нас бюджетный сектор в кризисе. Это значит, что идёт реструктуризация, оптимизация затрат. К тому же давайте посмотрим на цифры немного глубже.

Все мы помним небезызвестный указ президента о ликвидации Федеральной миграционной службы. И у меня по бумагам уволены аж 786 человек, потому что уведомления о сокращениях продолжают выдавать вплоть до декабря. На самом деле вся миграционная служба теперь уже в составе управления внутренних дел фактически сформирована, и люди работают. То же касается и Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.

— Там глава уже успел министром стать.

— Я про это и говорю! А по бумагам у меня — сокращение. Если говорить о реальных увольнениях, то там единицы, максимум десятки человек. Управление здравоохранения администрации Коркинского муниципального района, там давно ведётся оптимизация численности управленческого аппарата. В прошлом году «чистили» чиновников в образовании, сейчас взялись за здравоохранение. Сокращается 21 человек. Военный комиссариат по Курчатовскому округу: 42 человека. Областной реабилитационно-физкультурный центр «Импульс», там реорганизация. Формально под увольнение попадают 50 человек, но по факту руководство до сих пор не может решить, будет оптимизация или нет.

Из внебюджетного сектора: автозавод «Урал» — 249 человек из 5713. Очистной комплекс Верхнего Уфалея — 87 человек. Но у них реорганизация, по факту это означает, что большинство из них будут работать на другом юридическом лице. И ещё несколько организаций с похожими цифрами и ситуацией: много где реструктуризация, оптимизация и так далее.

Сейчас работодатели вместо того, чтобы сокращать людей, закрывают приём новых сотрудников, и пользуются увольнением по собственному желанию и выходу на пенсию. Потому что это финансово более выгодно работодателям. Но не работникам! Не выплачиваются компенсации при вынужденном увольнении.

Но при этом у нас возросли простои. Их нам обеспечила «Уральская кузница», аффилированная с «Мечелом» структура. Люди не выходят на работу. Хотя предприятие отчитывается нам, что никаких сокращений нет.

Возвращаясь к зарплатам в 150-300 тысяч. Я сейчас, разговаривая с вами, поднял текущие у нас вакансии с заработной платой. Рабочие профессии у нас самые высокооплачиваемые: «наладчик станков-манипуляторов с программным управлением» — 65 вакансий, 13 человек с такой профессией состоят на учёте, заработная плата до 70 тысяч. Бетонщики нужны — 502 вакансии, 66 безработных по Челябинской области, максимальное предложение 60 тысяч рублей. Проходчики — 80 вакансий, 1 состоит на учёте, до 60 тысяч заработная плата. Шлифовщиков можно отметить — 55 тысяч зарплата, фрезеровщиков — до 50 тысяч. Это по рабочим вакансиям. По профессиям служащих самая высокая заработная плата у нас — это врачи, до 60 тысяч. 988 вакансий, 9 безработных.

Возвращаясь к началу беседы: это заявленная зарплата, а дальше уже вопрос договорных отношений. Как эта зарплата будет отражена в трудовом договоре: либо в виде чистого оклада, либо минимальный оклад и максимальная надбавка за труд, проценты и так далее. И самая высокая заработная плата, вот здесь уже вопрос честности и адекватности работодателя: 90 тысяч предлагается «менеджеру в разных сферах».

— Что это за «менеджер в разных сферах»? Весьма расплывчатая формулировка.

— Что такое менеджер? Это, как правило, ещё и агенты: торговые, рекламные. Им обещаются совершенно фантастические на мой взгляд зарплаты. Но всё, как правило, сводится к проценту с продаж. Вопрос: есть ли соответствующий клиент, заказчик? И как известно, торговый агент, менеджер по рекламе — это посредник, который после заключения договоров попросту устраняется тем же самым работодателем. Скользкая тема.

И последний момент, самые невостребованные профессии: юрисконсульт, бухгалтер, экономист. Юрисконсульт: 44 вакансии, 612 безработных, заработная плата — до 40 тысяч. Хороший юрист стоит этого, только его надо умудриться найти среди этой толпы. Бухгалтеры: 64 вакансии, 1277 безработных, максимальная заработная плата — 33,5 тысячи рублей. Экономисты: 36 вакансий, 859 безработных, 40250 — самая высокая зарплата.

— Отталкиваясь от ваших слов, делаю вывод, что сложная ситуация для бухгалтеров, юристов, экономистов, это своего рода отголоски из 90-х, когда все поголовно на них ринулись учиться.

— Да и сейчас это модно.

— Серьёзно? То есть людей жизнь не учит?

— Нет. Потому что (изображая родителя) «ребёночек должен непыльно работать в офисе!»

— Или чиновником.

— Могу и про чиновников рассказать. Я — чиновник. В данном случае, специалист, эксперт по рынку труда. Хочу сказать: не надо обманываться в жизни чиновника! Заработная плата чиновника в среднем, мягко говоря, очень скромная. Просто здесь такой расчёт: с какой моралью вы подходите к должности? Если вы подходите к ней с установкой, что ваш ребёнок начнёт воровать, не будем забывать, что он может сесть и надолго, причём очень надолго. При этом он получит ещё штраф, исчисляющийся десятками миллионов рублей, от которого за всю жизнь не избавится. А при этом надо понимать, что 9 из 10 чиновников ничего больше листа бумаги и ручки своровать попросту не могут. И в нашей структуре есть перечень коррупционно опасных должностей. И этих людей, которые здесь сидят, в том числе и я, шерстят по полной программе. Чего купил? Сколько получил? Сколько истратил? Какая машина? Какая квартира? И пошло-поехало...

Я, конечно, понимаю, у народа есть установка на сытую жизнь чиновника. Я понимаю, что чиновники воруют, а они всю жизнь воруют. И я понимаю, что наращивается давление на чиновников. Но давайте не будем забывать про другое. Рядовой чиновник будет получать всю жизнь маленькую заработную плату, по факту никаких соцгарантий у него нет. А есть ли гарантии, что ребеночек до министра дорастет?! Или всю жизнь будет «карьерный рост» от специалиста до главного специалиста... 

При этом само количество госслужащих относительно рабочих мест в структуре государственной власти сокращается. То есть людей переводят на негосударственные службы. Например, людей, которые, условно говоря, бумажки перекладывают с места на место. Мало того, что воровать нельзя и нечего, ещё и снижается зарплата и добавляется отсутствие каких-то госгарантий, потому что такие люди — не госчиновники. Эта тенденция есть, и её тоже нужно учитывать.

Но вернёмся к нашим юристам/экономистам. Спрос на них появился сразу после распада СССР на фоне супер-гига-безработицы, которая тогда существовала. Токари, слесари, зарабатывающие на оборонных заводах гигантские 500-700 рублей в месяц (цифры в 2-2,5 раза превышали среднюю зарплату по Челябинску), разом оказались безработными. Есть не на что оказалось! Это был сильнейший психологический, финансовый удар по семьям. И вдруг на этом фоне вместо одного «Госбанка СССР» начали образовываться в каких-то кошмарных количествах коммерческие банки. Или несметное число фирм. И все нуждались в юристах. Были времена, когда в одном очень серьёзном государственном учреждении, которое вливалось в состав коммерческой структуры, не могли договор составить. Попросту не было человека, который мог написать элементарный договор. И тогда образовался спрос на этих людей: экономистов, финансистов и юристов. И эти люди получали совершенно фантастические на фоне абсолютной бедноты и безработицы деньги. За ними гонялись успешные банки, только открывшиеся фирмы. Рядовые экономисты за два месяца вырастали в ведущих сотрудников с громкими должностями: «заместитель председателя правления». Вот оттуда пошла установка, что эти люди точно добиваются успехов в жизни «на раз». Получи диплом, покажи его, тебя заберут на долларовую зарплату и будешь расти со страшной силой. Правда, зачастую конторы эти были однодневками...

— То есть зампредседателя — этакий халиф на час.

— Может быть и так, да. Но вот это сформировалось. А теперь есть чистая установка на то, что нельзя ребёночку выйти из офиса. Ну и что? Ну будет он всё время в каких-то офисах работать, это будет тот самый менеджер, у которого глаза уже выгорели от монитора и который будет сидеть с зарплатой 12-15 тысяч всю свою оставшуюся жизнь. И родители, которые отправили его учиться на юриста или экономиста, они всю жизнь его будут содержать. Они будут уже пенсионерами, но будут продолжать снабжать его деньгами. У него будет уже своя семья, будет квартира в ипотеке, машина в кредит, и всё остальное тоже взятое в кредит, потому что у него нет генерации и перспектив к зарабатыванию денег. А когда родители уже не смогут сыночка содержать, он не сможет содержать их. Потому что ему нужно будет покупать им, например, медикаменты, а денег-то у него нет, и перспектив нет...

— А тут ещё и стремительно растущая закредитованность населения, все эти «быстроденьги» и прочие сомнительные конторы..

— Да, ещё и этот момент добавился, к которому мы абсолютно не приучены.

— На примере экономистов, юристов видим, что рынок труда изменился, и он продолжает меняться. Сейчас он меняется на фоне технологического прогресса. На тех же автозаводах тотальная механизация, роботизация процессов, и операции, которые раньше делались вручную, с лёгкостью выполняют роботы. И это сложности с увольнением людей. Но в то же время, если не проводить «перевооружение», продукция окажется неконкурентоспособной, что в конечном счёте приведёт также к увольнению людей, только уже с закрытием предприятия. Где та самая золотая середина?

— Вы сами всё и сказали. Интервью моё, но вы сами попробуйте ответить на вопрос, оценив ситуацию: дана установка до 2030 года создать 25 миллионов высокотехнологичных рабочих мест, у нас формально заняты в экономике около 70 миллионов. Это не с «бухты-барахты» установка появилась, потому что это вопрос мировой конкуренции. К тому же в России есть великая и серьёзная проблема, за которую мы сейчас все расплачиваемся. У нас долгие годы рост заработной платы в разы опережал рост производительности труда. Пузырь надувался экономический. Вот он сейчас лопнул, и мы присели. Ценники растут, а зарплаты что-то не очень.

Так вот вопрос: если при 70 миллионов граждан в экономике создать 20 миллионов новых рабочих мест, что произойдёт? У вас есть ответ? И у меня нет. Потому что этот вопрос только сейчас начали обдумывать. Прогнозы, конечно, делаются, ряд федеральных министерств и субъекты обязаны это делать, но каков может быть прогноз? Сейчас даже среднесрочные вызывают большие споры и сомнения, они переделываются ежемесячно. Но слава Богу, что хотя бы сомнения есть.

И где программа-2030? Скоро закончится программа экономического развития до 2020 года. А программу на десятилетие вперёд формируют уже года три. Пытаются формировать. Но чего-то всё никак её нет.

— Да и авторы меняются, как перчатки: Кудрин не Кудрин, Титов не Титов.

— Потому что не могут. Потому что объективно это сейчас нельзя сделать. Потому что никто не знает, в каком направлении развивается мировая экономика. Раз нет понимания на федеральном уровне, что говорить о нас? Как будет металлургия развиваться в ближайшие 10, 15, 20 лет? Да мы в краткосрочной перспективе понять этого не можем. Среднемировые мощности по металлургии загружены на 70 процентов, у нас загрузка сейчас даже лучше, чем в мире. А если на полную мощность производства заработают, что будет с ценами на металл? А где взять потребителя? Металл задействуется в строительстве, машино- и приборостроении, где также мы видим, куда всё катится. Пока есть спрос на цветные металлы, мы показываем рост. Но сколько это продлится? Всё же идёт к минимизации затрат материалов на выпуск единицы продукции.

Вот, например, сидят люди и думают над новыми поколениями сотовых телефонов. Говорят, что всё, дальше развивать технологии уже некуда. Уже дошли до такого наноуровня, что нужен технологический прорыв, а его обещают к 2030 году. А что это означает? Это значит генерация новых рабочих мест с новыми вакансиями и компетенциями. А что это означает для нас? Да сейчас даже сотрудники на будущее не готовятся. А серьёзное высвобождение — грядёт.

Идёт наслоение ситуации, и вы совершенно правильно сказали: любая модернизация приводит к сокращению. Даже если обратиться к истории. На ММК в конце 80-х, если не ошибаюсь, работало 85 тысяч человек, сейчас менее 20 тысяч. Хотя это металлургия. Они как плавили металл, так и плавят. Причём ещё и выпуск продукции увеличен. Трубопрокатный завод список продукции обновил, а численность работников сократил в четыре раза. Ростелеком недавно сократил линейные бригады. Там сказали: «мы всё, закончили механическо-техническое развитие, считаем, что в ближайшие несколько лет никаких прорывов в этой технологии не появится и держать бригады людей, которые тянут провода, нет никакого смысла».

У них там свои игры, игры на деньги. А их кто просчитает? У нас в области действуют 120 тысяч юридических лиц. При этом государство ещё и приватизацию проводит. Мы не всегда знаем, как именно продаются активы, не знаем, что с ними будет делать новый собственник. Приходит и говорит: «так, всё, первое, что мы делаем — проводим оптимизацию». И хорошо если он говорит «оптимизация на фоне модернизации», но так говорится далеко не всегда. Просто оптимизация. Как просчитать при этом рынок труда? Но замечу, что часто это заслуженная оптимизация, потому что этому нас научил заход в кризис 2009-го года, когда заводоуправления сокращались в разы. При этом они как выпускали продукцию, так и продолжили.

— А что с людьми происходит?

— Они пытаются найти работу. Вот вопрос, что в базе там находится у человека. Потому что у нас система подготовки кадров, она немного на голове продолжает стоять. У нас сначала ребёночек заканчивает школу, потом сразу идёт на высшее образование, которое выбирают ему родители. Потому что профориентации не было. И в школе он или она сидели ровно за партами, ходили по клубам, хорошо, если спортом занимались, а не пиво пили. А на самом деле существует инструмент, нужно было его гонять каждые каникулы, а желательно даже во внеучебное время: «иди подрабатывай!» Уборщиком, например.

В итоге получил высшее образование, оказался с ненужным дипломом. Потому что родители мечтают о детях-банкирах, а он-то менеджером в суперконкурентной среде оказался. На всю свою жизнь. Потому что его возрастная группа никуда не исчезнет, корова языком не слижет. И он будет сидеть среди таких же сверстников, которые тоже мечтают зарабатывать больше, в итоге так и останется никем. Вот это — проблема! А если бы он работал с малолетства, всегда бы знал, что есть куда откатиться. Потерял работу менеджера, ну и ладно, зато лучше остальных умеет детали точить, в крайнем случае на кухню поваром уйти. То есть человек понимает, что может жизнь прижать, но есть куда отступить. Жизненный опыт это называется, когда человек спокойно с открытыми глазами смотрит на проблему, а не пытается забиться в угол и поплакать.

Ко мне приходили на приём люди, которым за 50 лет. Взрослые мужики, а у них руки трясутся. И, заикаясь, они там чего-то пытаются мне донести. Потому что они потеряли работу, не знают, куда приткнуться, считают, что мы птицу счастья за хвост держим. А надо на себя в первую очередь посмотреть.

— Помимо технологических прорывов на рынок труда влияет ещё и вопрос демографический. В трудовые отношение вступает поколение 90-х. Их мало, и они не отличаются крепким здоровьем и повышенным трудоголизмом.

— Ну это как всегда в России, никто особенно не готовился, но общее несчастье выручает в целом всю ситуацию. На рынок выходит меньше людей, но всё происходит на фоне снижения спроса на кадры. У нас из-за этого в том числе и не росла безработица в 2014, 2015 году кризисными темпами, потому что много людей уходило на пенсию и мало приходило на рынок труда. Ещё бы зарплаты росли, и вообще никто ничего не заметил бы.

На самом деле, конечно, это очень серьёзная, системная проблема. Демографический кризис продлится примерно семь лет. И в 2021-2022-м годах мы начнём получать прирост людей, выходящих на рынок труда. Здесь же вопрос не количественный, здесь вопрос качественный. С каким образованием «супермаленькое» поколение выйдет на рынок через несколько лет? А оно выходит с гуманитарным, экономическим, юридическим...

Сначала всё-таки должно быть условно техническое образование. Научился работать руками, а потом уже иди в управленцы. Получай высшее образование лишь после того, как чувствуешь, что готов быть начальником, и надо нарастить компетенции чисто управленческие. Вот тогда уже можно идти и на экономиста учиться, на юриста, но ты уже становишься востребованным именно в этой сфере и идёшь в рост. Сначала этот рост организуй, а потом начинай тратить ресурсы свои жизненные. Много лет уже говорю: у нас точка карьерного старта находится в районе 25-27 лет, а иногда и в 30 лет. Это не просто поздно, это вообще всё: почки сели. Потому что карьерный старт должен начинаться в школе ещё.

Мы американцев недолюбливаем, но там своего ребёнка из семьи социально отторгают, отправляя его в колледж. Там практически нет ситуации, когда ребёнок после школы продолжает жить с родителями. Он уезжает в кампус и четыре года там набирается опыта, становится самостоятельным. И там более прозрачная система учебных заведений. Если ты поступил в колледж престижный, за тобой будут охотиться работодатели. У нас такого, к сожалению, нет. Потому что государственная система профобразования не может составить честный рейтинг по учебным заведениям. Условно, чтобы я посмотрел и сказал сам себе: «да, здесь будет здоровенный конкурс, но если я туда поступлю и буду нормально учиться, меня с руками оторвут, а вот сюда поступать бесполезно, потому что это прямая дорога на биржу труда». Это системные вещи, которые можно обсуждать ещё очень и очень долго...

Подписывайтесь на нас в соцсетях и будьте в курсе самых интересных событий Челябинска и области

Комментарии 2

Все вроде так, а если поближе посмотришь и этим сокращениям объяснение не найдешь. "Ростелеком" сократил бригады монтеров, а им надо переделывать все линии с ржавой проволоки на опто-волоконную связь по всей области, а переделывать некому. Цеха "Ростелекома" еле-еле справляются с устранением повреждений. В селах, районных центрах и маленьких городах области люди просят провести интернет, а им от "Ростелекома" один ответ: "Нет технической возможности". Количество абонентов резко возрастет у компании "Ростелеком", если они модернизируют свои сети, возрастет и прибыль. Компания, которая не хочет получать и увеличивать прибыль в любой форме собственности это самоеды.

Очень толковый материал, очень грамотный специалист.