Алексей Овакимян:

«В Челябинской области должны жить умные люди, и жить они должны хорошо»

Андрей Ткаченко

Старший партнер аудиторско-консалтинговой группы «Авуар» — о том, почему разработка стратегии развития — неблагодарная работа, для чего Челябинской области нужен еще один аэропорт, и почему главный ресурс развития — не экономика, а образование.

— Алексей Дмитриевич, вы возглавляете группу, которая занимается разработкой стратегии социально-экономического развития Челябинской области до 2035 года.

— Да, честно говоря, я поначалу не очень-то хотел заниматься написанием стратегии. В том числе потому, что понимаю, что это такое. В 2002–2005 годах я работал в областном министерстве экономического развития и занимался этим. К тому же прогнозировать будущее — это вообще работа на любителя. Хотя бы потому, что ты понимаешь, что все равно не сбудется (улыбается).

С другой стороны, последние серьезные стратегии развития в нашей области писались в 1998 и в 2008 году. Так уж получилось, что оба раза нагрянувшие в те годы кризисы делали эти работы неакутальными уже через несколько месяцев.

Тем не менее, я понимаю, что стратегия региону — нужна. На основе именно таких документов должно и вестись бюджетное планирование, и готовиться необходимая нормативная база. Планирование в любом случае должно строиться на чем-то. Не на том, например, что условный глава условного региона слетал в условный Мюнхен, что-то ему там понравилось, и он решил: «А давайте сделаем точно также». Речь все-таки идет о деньгах, и необходимо заранее планировать, делить, понимать, что в приоритете, и вообще — откуда эти деньги возьмутся.

Стратегия нужна. Но делать ее никто из нормальных людей не хочет (улыбается). Неблагодарная работа.

— Тогда почему вы решили взяться за это дело?

— Во-первых, это достаточно серьезный профессиональный вызов для меня.

Во-вторых, это совпадает с моим мировоззрением. Я со временем понял, что жить буду здесь, в Челябинске (улыбается). Мне здесь комфортно. Это город (как и вся область) с пока еще хорошим качеством рабочих кадров, с множеством интересных людей, и в то же время это территория с достаточно низкими издержками. А город-миллионник — это оптимальное место для жизни. Здесь уже много чего есть из инфраструктуры, но нет той суеты, что есть в той же Москве.

В-третьих, губернатор региона Борис Дубровский решил, что разрабатывать стратегию надо с «опорой на собственные силы». Это не лишено определенной логики — разрабатывать планы развития области должны те, кто знает регион и хочет продолжать в нем жить.

К тому же практически все региональные стратегии, которые разрабатывают крупные консалтинговые компании, достаточно шаблонные. Я посмотрел несколько подобных документов — это, по сути, матрица, куда закладываются региональные показатели, а все остальное идет совершенно идентично друг другу.

— На разработку стратегии власти региона выделили девять миллионов рублей. В глазах обывателя это заметные деньги. А на самом деле — это много или мало?

— На самом деле важна не только сумма, но и срок выполнения работы. Если сравнивать с другими регионами, то «ценник» колебался от 120 миллионов и двух лет работы до 18-19 миллионов и года работы. У нас, повторюсь — девять миллионов. И всего полгода на работу. Это немного.

«Я со временем понял, что жить буду здесь, в Челябинске. Мне здесь комфортно»

— Разработка любой стратегии начинается с детального анализа текущей ситуации, положения. При этом не раз приходилось слышать, что действительно качественной информации, аналитических и статистических данных по экономике региона на самом деле не так уж и много.

— Это не стало для нас неожиданностью. Как и то, что имеющаяся статистика скорее выдает желаемое за действительное. Хотя есть много достоверной, качественной информации. Но одно дело данные, которые поддаются подсчету и верификации — скажем, количество юридических лиц или число зарегистрированных объектов недвижимости. И совсем другое — например, объем внешнеторгового оборота Челябинской области с другими регионами России. Как-то детально это подсчитать просто вряд ли возможно. Мы к этим данным относимся философски...

Если считать экономику региона в целом, то надо понимать ресурсы, конкурентные преимущества. Если мы обеспечены ресурсами и обладаем конкурентными преимуществами, то куда конкретно пойдет товарный поток — в Башкирию, Казахстан или в США, решат сами предприниматели, а не власти. Задача властей — при наличии конкурентоспособного продукта обеспечить необходимые для него меры поддержки. Или же создать условия для создания конкурентного продукта. В своей работе мы с коллегами исходили именно из этого.

— Кого вы привлекли к работе над стратегией?

— Попытались собрать всех, кто хочет помочь. И это даже стало для нас некоторой проблемой — сроки-то заказчик установил короткие. А мы с кем только ни разговаривали — заводы, экономические факультеты и кафедры вузов, муниципалитеты, даже искусствоведы и журналисты. Позитивного в этом было то, что интересных мыслей, идей, месседжей было много. Но когда пошла речь о том, что все предложенное надо четко описать, претендентов стало меньше (улыбается). У нас вообще много людей, которые готовы поговорить, порассуждать о перспективах развития. А вот четкого понимания того, как этого достичь, какие механизмы должны быть — гораздо меньше. С этим есть проблемы.

В итоге остановились на том, что часть работы взял на себя ЮУрГУ, кое-что — ЧелГУ, часть работы отдали федералам, в частности, привлекли аналитический центр «Эксперт» и Дмитрия Толмачева.

«У нас вообще много людей, которые готовы поговорить, порассуждать о перспективах развития. А вот четкого понимания того, как этого достичь — гораздо меньше».

— Возвращаясь к нынешнему состоянию Челябинской области, ее экономики. Каково положение дел, и сильно ли отличается экономика нашего региона от того, что принято о ней думать?

— Если говорить об экономике, то наша область продолжает отставать от аналогичных нам регионов страны. Мы не берем даже лидеров — Москву, Санкт-Петербург или Казань. Сейчас мы проигрываем в сравнении даже коллегам-«металлургам» из Череповца (Вологодская область) или Липецка. Кроме них, мы также смотрели Кузбасс и наших соседей из Свердловской области и Башкортостана.

Если брать Вологодскую и Липецкую области, то у них темпы роста объясняются «низкой базой», но они опережают нас по динамике диверсификации экономики своих регионов. Они стали менее «металлургическими», чем Челябинская область. И по темпам, динамике экономического роста (начиная от бюджетных доходов, доходов населения, величины валового регионального продукта) они нас сейчас опережают.

Челябинская же область в 90-е годы потеряла тот уклад экономики, что был в годы Советского Союза. Мы ведь были сильны не только металлургией. У нас не только производили металл, но и делали из этого металла машины, оборудование, электрооборудование, на которых производился конечный продукт. Третьего-четвертого уровня переделов.

Сейчас, по сути, остался лишь первый-второй уровень передела. Мы производим металл, добываем какие-то полезные ископаемые, а вот металлообработка и машиностроение, увы, сохранились не на том уровне.

Та же металлообработка сейчас занимает мизерный процент от производимого в области металла. И наши металлурги, с тех пор как машиностроение в 90-е годы рухнуло, не рассматривают потребителей в Челябинской области как сколь-либо значимых для себя заказчиков, и практически всю продукцию поставляют либо на экспорт, либо в другие регионы страны. Взять ту же медь на заводах РМК почти нереально — они законтрактованы на годы вперед. То же самое — у «Мечела» или ММК, получить их продукцию можно в лучшем случае у крупных оптовиков.

— А машиностроение и «оборонка»?

— Те, кого мы называем машиностроителями, как правило, мечтают либо получить гособоронзаказ, либо встроиться в цепочку поставщиков госкорпораций или нефтегазовых компаний типа «Роснефти» или «Газпрома».

Понимаете... практически вся экономика области... Во-первых, у нас нет конечного продукта, а во-вторых, крупнейшие отрасли скорее ориентированы на спрос крупных потребителей за пределами региона, а не на B2C, не на конечного потребителя, не на розничный рынок, не на внутренний спрос жителей области. На собственное население наша экономика работать не умеет.

— А сельское хозяйство?

— Да, безусловно, оно ориентировано на конечного потребителя, это, в конце концов, продукты питания (улыбается). И да, оно стало занимать заметное место в экономике. Но это по-прежнему далеко не металлургия по объемам.

«На собственное население наша экономика работать не умеет»

На самом деле в том, что я описал, есть и объективная сторона. По большому счету, наши предприятия могут рассчитывать на конечного потребителя, на спрос населения только в рамках уральской локации — Челябинская, Свердловская, Курганская, Тюменская области, Башкортостан. Это на самом деле, неплохая локация, третья по размерам в стране, на этих территориях живет более 15 миллионов человек в 500-километровом плече от Челябинска.

— Хороший рынок.

— Да, неплохой. Но — не Китай. Если же делать массовый конечный продукт для всего мира, надо иметь и логистику его доставки, причем максимально дешевой. То есть — порт. Морские перевозки ведь самые дешевые, особенно если в больших объемах. А у нас до ближайшего моря — три тысячи километров.

— Подождите. Многие годы нам говорили, что Челябинская область обладает уникальным географическим положением и определенным логистическим потенциалом и преимуществами.

— Сейчас для наших производителей у нас нет никаких преимуществ в логистике. Наши производители могут рассчитывать на эффективное транспортное плечо в 500, по некоторым видам товаров — в 700 километров. Это, по сути дела, Большой Урал.

— А перспективы транспортного коридора до Китая и в обратном направлении — в Европу?

— Когда-то я еще в качестве чиновника продвигал эту идею. И она в целом жива — коридор Урумчи — Челябинск — Западная Европа.

— А мы не упремся в пределы пропускной способности железной дороги и трассы М-5?

— М-5 — эта настоящая беда, проблема. Со всех сторон — как с транспортно-логистической, с точки зрения экономики региона, так и с точки зрения безопасности: аварийность и смертность зашкаливают. Эту проблему надо так или иначе решать. Она — ключевая для нашей области.

— Но власти региона не могут тратить на М-5 свои ресурсы — трасса-то федеральная. Хотя в свое время шла речь о строительстве трассы-дублера.

— Стоимость реконструкции нашего участка М-5, по нашим подсчетам, порядка 70 миллиардов рублей. Вариант с трассой-дублером тоже в целом реалистичен. Варианта два: либо власти области смогут убедить Росавтодор (во что мне не очень верится, потому что их планы уже сверстаны на долгое время вперед), либо мы делаем платную трассу-дублер. Но ее создание без привлечения федерального гранта или чего-то подобного вряд ли возможно.

Развитие логистики без М-5 невозможно. Мы все-таки... наш вектор развития, как мне видится, направлен в Азию. В средней полосе России конкуренция уже очень высокая, и если нашим производителям искать свои рынки сбыта, то они к востоку от Челябинской области.

Коридор «Западная Европа — Западный Китай» важен даже в глобальном смысле. И он пройдет там, где для этого быстрее создадут условия, будь то наша область или, скажем, Оренбург. Если трасса М-5 и железная дорога станут частью этого коридора, то Челябинск может стать действительно востребованным логистическим узлом.

Хотя, если внимательно смотреть на технологии, на 17 лет вперед... Железная дорога — не самый перспективный вид транспорта.

— Почему?

— Очень дорого. По шоссе — тоже дорого. Дороги, железные и автомобильные — это громадная инфраструктура, которую надо сначала создавать, строить за гигантские деньги, а затем содержать, что также требует значительных затрат.

Почему морские перевозки самые дешевые? Потому что, по сути, кроме портов, там нет инфраструктуры — корабли просто плывут по морю.

У авиации сегодня есть ограничения по грузоподъемности самолетов, поэтому «воздух» тоже достаточно дорогой. Но пока что расчеты показывают, что в далеком будущем именно воздушные перевозки будут доминировать наряду с морскими, особенно если будут созданы средства передвижения с большой грузоподъемностью и низкими издержками — дирижабли или что-то еще.

— То есть высококлассный аэропорт становится ключевым фактором развития?

— Да, безусловно. А еще области нужен еще один аэропорт, в горнозаводской зоне, между Челябинском и Уфой, примерно в районе Златоуста. Аэропорт под региональные линии, но с возможностью летать, скажем, в Москву. Иначе наш туристический кластер так и останется невостребованной мечтой.

Нынешняя схема, когда сначала надо лететь в Челябинск (который пока что не Дубай, и такого впечатления сам по себе не производит), аэропорт которого пока еще не обладает достаточной пропускной способностью, а потом еще ехать 130–150 километров по М-5 в ее нынешнем состоянии... Не самая радостная перспектива для любого туриста. Лучше прилетать сразу туда, где человек хочет отдыхать.

«Области нужен еще один аэропорт, в горнозаводской зоне, между Челябинском и Уфой, примерно в районе Златоуста»

— Стратегии развития, которые разрабатывают ведущие регионы страны, отличаются очень серьезной амбициозностью задач. В том же Татарстане стоит задача увеличить численность населения республики на миллион человек. Логика достаточно понятна — чем больше людей качественно живет на территории, тем больше там денег, тем больше рынок, в том числе потребительский, и тем выше уровень, возможности развития. Насколько я помню первые обсуждения в вашей рабочей группе, эксперты склонялись к тому, что хорошо бы не потерять в количестве населения... Почему? И насколько та стратегия, которую вы разрабатываете, амбициозна?

— Задачу по увеличению населения региона перед нами ставил губернатор области Борис Дубровский, который считает такое развитие событий в том числе лучшей оценкой качества управления регионом.

Но мы поставили в приоритеты не общее количество населения, а его качество, да простят мне это выражение. Качество человеческого капитала — вот ключевой показатель.

Понимаете, любая новая технология, помимо всей своей пользы, всегда ведет к сокращению «простых» рабочих мест. Всегда. И сокращение рабочих мест  в тех отраслях, которые составляют основу нашей сегодняшней экономики — процесс неизбежный.

Поэтому мы посчитали, что целью должно быть не столько валовый рост населения, сколько улучшение качества его жизни. А для этого прежде всего должен расти уровень компетенций людей — их навыков, опыта, квалификации, знаний.

Если выражаться совсем уж упрощенно, то в Челябинской области должны жить умные люди, и жить они должны хорошо.

— Но в каких показателях это могло бы выражаться?

— В экономике это прежде всего производительность труда и выработка продукции на одного сотрудника. Именно в этом сейчас разница между Россией и ведущими странами.

Сейчас средняя выработка продукции на работающего человека — около 730 тысяч рублей в год. Чуть более 60 тысяч в месяц. А тот же уровень зарплаты просто не может быть выше производительности труда. А в той же Германии выработка — 80 тысяч евро в год на одного сотрудника. Вот вам и разница, которая отделяет нас от того, чего мы хотим добиться...

Это не значит, что наш человек должен работать больше (порой это уже просто невозможно) — но он должен работать умнее, на другом, более эффективном оборудовании, и используя совсем другие технологии. Либо продукт, который создает человек, должен быть уникальным и неповторимым.

Кроме того, конструкция нашего рынка труда в корне неправильная. Добрая половина рынка труда — это что-то так или иначе завязанное либо прямо на бюджет, либо на что-то квази-бюджетное (МУПы, МАУ, госпредприятия и тому подобное). Но бюджетная сфера не создает добавленной стоимости, в лучшем случае она обеспечивает сервис.

Изменить это можно, лишь кардинально изменив качество госуправления. Которое, по-хорошему, должно стать своего рода глобальным онлайн-сервисом. Все, что хочет человек от государства, он должен получать через, грубо говоря, мобильное приложение в телефоне, и, по возможности, вообще не встречаться с чиновником. Это, кстати, помимо прочего, резко снизит затраты.

И в любом случае, та экономика, которая будет создаваться, те технологии, которые будут появляться — все это придумывают люди. И наша суперцель — сделать здесь своего рода «фабрику» по производству таких вот умных людей. Самых умных людей.

«Наша суперцель — сделать здесь своего рода „фабрику“ по производству самых умных людей»

— То есть — битва за мозги?

— Да. Как и во всем мире, замечу.

— Но то, о чем вы говорите, невозможно без высококачественного образования.

— Изучая, где взять эти «мозги», мы проанализировали уровень, качество образования в Челябинской области. Выяснилось, что уровень среднего образования у нас вполне достойный. А вот дальше...

Сейчас те выпускники, которые хорошо закончили наши лучшие школы и лицеи, уезжают из Челябинска сразу же. В ту же Москву. Те, кто остались здесь, учатся в наших вузах, но если они хорошо их закончили, то, как правило, тоже уезжают.

Здесь же остаются по большей части условные «троечники». А они куда реже способны создать что-то новое, прорывное. Хотя частенько из них получаются неплохие предприниматели, и недооценивать их не нужно (улыбается). Но нам нужны не просто хорошие бизнесмены, а именно создатели, изобретатели чего-то нового.

У нас есть хороший базовый ресурс — выпускники наших школ. Но почему они уезжают? Кто-то — потому что хочет жить в Москве или Нью-Йорке. Нормальное желание, и с ним вряд ли что-то можно сделать. Но давайте посмотрим те же США — там вовсе не все задаются целью ехать в Вашингтон (или Нью-Йорк, или Калифорнию). В конце концов, университетская столица США — Бостон. Мы бы хотели, чтобы Челябинск стал таким «Бостоном».

— Это как? При наличии-то ведущих российских вузов в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Екатеринбурге, Новосибирске, Томске?

— И по своему бизнесу, и в том числе потому, что мои дети сейчас поступают в вузы, я был вынужден детально проанализировать российское высшее образование. И скажу вам, что ну нет у нас в стране ни Стендфордских университетов, ни Массачусетских технологических институтов. В России есть просто хорошие, известные вузы, есть высокий уровень базового высшего образования. Но в наших вузах нет ориентира на постоянное внедрение в образовательный процесс лучших практик.

Эти практики возникают у мировых лидеров. И они не считают эти данные секретными, и делятся ими совершенно спокойно (может быть, потому, что это уже изобретено, а они работают над чем-то новым). Посмотрите, тот же Массачусетский технологический институт просто опубликовал в свободном доступе все свои основные учебные курсы. Заходи на сайт, смотри, изучай, внедряй. Эти же вузы спокойно относятся и к обмену преподавателями, и к подобным практикам. Ну так почему бы эти лучшие мировые практики не брать и не внедрять у нас? К тому же в России это мало кто делает...

— А наши вузы захотят это делать? Им это надо?

— Именно сейчас мы можем (если захотим) стать в этой отрасли лидерами. Причем, что называется, «за недорого». И речь ведь не только о крупнейших вузах...

— То есть не только ЮУрГУ, но, скажем, частный Русско-британский институт управления?

— Кстати, отличный в своем роде пример.

Что же до возможных изменений... Для того, чтобы что-то поменять, надо вложить ресурсы и заставить измениться... К сожалению, многих придется именно заставлять меняться...

«Именно человеческий ресурс сильнее всего меняет экономику.»

— Мы с вами начали разговор о развитии региона в плане тех или иных экономических перспектив, но получается, что основные резервы, ресурсы для роста — не в чисто экономических, а скорее в гуманитарных вещах — образовании, культуре, качестве жизни. В том, что, помимо прочего, несколько иррационально и трудно поддается чистому подсчету.

— Одно другого не просто не исключает, но невозможно друг без друга. И поверьте, именно человеческий ресурс сильнее всего меняет экономику.

— Но есть еще один фактор, без которого рост, развитие невозможны — люди должны поверить в то, что это возможно и что это уже происходит.

— Верно. И здесь очень важна именно динамика. Если люди будут видеть что что-то, пусть понемногу, но все же меняется к лучшему, что каждый день что-то происходит, этого будет достаточно. Но надо, чтобы что-то происходило на деле каждый день. Это все достаточно понятно и реализуемо. Было бы желание...