Дмитрий Москвин:

«Саммит ШОС можно провести хоть в деревне»

Политолог и урбанист из Екатеринбурга, один из организаторов группы активистов, выступающих против застройки городского пруда — о том, как и почему Екатеринбург развивался успешнее Челябинска, почему крупные международные мероприятия — не только благо, но и опасность для города, о поведении владельца РМК Игоря Алтушкина в Екатеринбурге, а также о городской активности и русском бунте.

Ярослав Наумков

— Дмитрий, уже больше года власти Челябинска и области анонсируют грядущие в 2020-м году саммиты ШОС и БРИКС в Челябинске. И акцентируют внимание даже не столько на самом факте проведения, сколько на важности этого события для развития города. И новые гостиницы вроде бы появятся, и гостевые маршруты видоизменятся, и инфраструктура улучшится. Екатеринбург постоянно проводит крупные мероприятия, в будущем году предстоит принять матчи чемпионата мира по футболу. Как менялся ваш город в преддверии этих событий?

— Я не знаю, насколько в Челябинске все следят за динамикой развития Екатеринбурга, но наш город за последние 15 лет видоизменился настолько, что фактически стал новым городом. Это касается его внешнего облика, культурного ландшафта, внешнего позиционирования. Этот период, по субъективным ощущениям, завершился год-два назад стагнацией. Ситуация схлопнулась: стремительно изменился характер городской элиты, стало меньше денег, утрачены внятные ориентиры на будущее.

— Это в какой-то мере пересекается с ситуацией в нашем городе. Даже депутаты городской думы в открытую говорят, что новостройки Челябинска стремительно превращаются в криминальное гетто, возможный будущий генплан никак не вяжется со стратегией развития города, а власти даже благоустройству уделяют недостаточно внимания.

— Поэтому и важно понимать, что Екатеринбург развивался не благодаря отдельным мероприятиям, а в соответствии с принятой городскими властями стратегией. Одна из ее амбициозных целей — превращение Екатеринбурга к 2025-му году в город с элементами мирового. Это значит, что мы совершенно сознательно стремимся встроиться в глобальную конкуренцию городов. Это крайне важная установка: 21-й век — это век, когда человек выбирает не страну, а выбирает город. Люди чаще стремятся жить в Ванкувере, нежели в Канаде; в Лондоне, нежели в Великобритании; в Париже, нежели во Франции; в Токио, нежели в Японии. Потому что условия жизни города — это ключевое, что волнует большинство людей в условиях глобальной урбанизации. Екатеринбург встроился в этот тренд и искал способы, как себя в нём проявить. Поэтому одна из тенденций была в максимальном притяжении на свою территорию крупных международных мероприятий, ярких событий и так далее. 

Но вот какой момент. Главным образом город развивался, потому что того хотели городские власти, но не всегда — его жители. Сейчас поясню. Какое-то время им (властям города — прим. редакции) помогал губернатор Россель, который абсолютно аналогично мыслил. Но он считал, что мероприятия, пришедшие в Екатеринбург, пришли в первую очередь не в город, а к Росселю. Последующие губернаторы себя в этом так уверенно уже не ощущали. В любом случае это действительно отчасти сработало, прошли саммиты ШОС и БРИКС, встреча Владимира Путина с лидерами нескольких европейских стран. И сейчас проходят различные крупные форумы, конференции, фестивали, крупная выставка Иннопром. Под них, а не под жителей каждый раз корректируется городской ландшафт, меняется инфраструктура, способы позиционирования города, уточняются гостевые маршруты. Это тема, которая не останавливается. И сейчас новая планка — это, понятно, чемпионат мира по футболу. Челябинск, кстати, в нем участвует?

— Куда там...

— Вам без преувеличения повезло. Потому что в том, что касается федеральных событий, событий, заходящих в город извне, никто ни с кем советоваться не будет точно. Как захотят, так и будут делать.

— Подождите. Получается, что я как челябинец недоволен тем, что город превращается в серое безликое пятно из панельных застроек, разбавленное аляповатыми вывесками и фасадами. А вы недовольны противоположным  тем, что власти хотят развивать Екатеринбург? 

— В этом смысле я не испытываю никаких иллюзий, когда перед городом стоит не задача ежедневно, комплексно, планомерно его развивать, а внешняя, например, провести ШОС и БРИКС. Ну почётно, конечно. Но с точки зрения будущего города это может нанести непоправимый инфраструктурный урон с сомнительными для экономики последствиями. Потому что страдает прежде всего сложившаяся культура, связи, идентичность места. Город может измениться настолько, что горожанам перестанет быть интересен, уже не говоря о туристах. Поэтому важно, чтобы горожане проговаривали эти сомнения, спорили, предлагали альтернативы. Им продолжать жить в этом городе, а гости приедут на пару дней и, вероятно, даже не вспомнят, чем один город отличается от другого. 

В Екатеринбурге, например, в преддверии футбольного чемпионата появилась новая развязка, которая полностью убила медгородок — памятник конструктивизма. Причём единственный на территории постсоветского пространства цельно спроектированный, функционирующий на протяжении 90 лет. Конструктивизм для Екатеринбурга — это, по сути, сейчас единственный продаваемый бренд, на который могут клюнуть иностранцы, на который едут туристы и вокруг которого история города вообще может как-то идентифицироваться. Но тут властям все до лампочки, потому что им надо было делать дорожную развязку, чтобы приехавшие в будущем году болельщики массовым скопом два раза смогли добраться до стадиона.

Единственное, что как-то корректирует нашу ситуацию — это многосубъектность города. У нас огромное количество экономических субъектов и интересов. Следом за ними идут политические, и следом за ними — гражданские. И вот эта мешанина действительно сильных субъектов городской жизни приводит к тому, что иногда какие-то отдельные элементы города можно успеть отстоять.

Пример — спасение памятника архитектуры рядом с центральным стадионом. Знаменитая история, когда вложили миллиарды в реконструкцию стадиона, а через год (!) его опять закрыли на ремонт для того, чтобы превратить в площадку матчей для чемпионата мира по футболу. И, соответственно, понадобилось ещё миллиарды рублей потратить на то, чтобы преобразить стадион и инфраструктуру вокруг него. При этом в зону парковки попал памятник архитектуры 19-го века, больница Верх-Исетского завода, которую в конечном итоге удалось спасти за счёт продажи группе «Синара», которая сейчас там делает из неё что-то к чемпионату мира. Никто не знает, что именно, но по крайней мере памятник, здание более-менее сохранено.

— У нас на снос исторических объектов в городе реагируют пара-тройка людей. Как правило, в фэйсбуке пошумят, пара-тройка СМИ растиражирует новость об акте вандализма и на этом все успокоились. На одного такого «умельца» завели дело, тянули-тянули, в итоге закрыли за сроком давности. Но это отдельная тема. Давайте всё-таки про изменение облика. В конце апреля власти заявили, что в Челябинске должны быть приведены к единому стилевому решению остановочные комплексы. Губернатор области Борис Дубровский так и сказал: «состояние остановочных комплексов не соответствует уровню города, нужен одинаковый дизайн»...

— Не так давно в Перми в рамках знаменитой «культурной революции» проводили эксперимент с остановками. Наняли самого Артемия Лебедева, потратили миллионы рублей. И очень быстро убедились, что унификация не приводит вообще ни к чему. Остановки маргинализировались и из яркого бренда превратились в анти-бренд. Любимым развлечением было пройти пофотографировать, как вандалы ещё остановки искорежили.

Подобные истории очень специфичны, здесь важно привлекать социологов и антропологов. На самом деле неважно, как будут выглядеть остановки. Важнее понимать потоки общественного транспорта, проблемы мобильности горожан.

Два последних года главным архитектором Екатеринбурга был Тимур Абдуллаев. С его деятельностью связан один очень важный шаг — попытка превратить в публичные вопросы обсуждения развития городского пространства.

Когда началась разработка стратегии пространственного развития города, был запущен процесс вовлечения горожан. Сначала был проведен сбор эссе с вопросами про идентичность и видение развития города. Наиболее интересные легли в основу книги «100 мыслей об Екатеринбурге». Во-вторых, организовали форум, состоящий из 4 сессий. На этих площадках собирались каждую неделю порядка 20–30 спикеров и несколько сотен активистов, после чего работали в малых группах. И под руководством приглашённых модераторов вырисовывалась прекрасная картина: стратегия пространственного развития города.

Проблема в том, что Тимур Абдуллаев ушёл с должности, а стратегию будут публиковать в этом году, и мы можем получить совершенно не то, о чём говорили в 2016 году. Это может стать печальным опытом, на самом деле. 

Долгие годы администрация города использовала общественные слушания как инструмент принятия нужных ей решений по застройке города. Но недавно этот механизм начал давать сбои. С небольшим промежутком на слушаниях горожане отказали девелоперам в их планах на застройку новых микрорайонов. Один из них, кстати, связан с хорошо известным вам Игорем Алтушкиным и Русской медной компанией...

— Сейчас даже как-то обидно: вам — жилой квартал, нам — Томинский ГОК. Но, тем не менее, у нас жители тоже говорили «нет», и как-то мимо.

— Я не очень этот вопрос изучал. А у вас тоже протестовали? 

— Да, есть активное протестное движение «СтопГОК», собиравшее митинги на несколько тысяч человек, но потом активность пошла на спад из-за раскола внутри. И пока прежней активности в городе не видать.

— В Екатеринбурге все тот же Алтушкин продавливает строительство храма на акватории Городского пруда — в самом центре города. Высота 65 метров, насыпной остров и стиль якобы XVII века. Интересы, как лично мне думается, преследуются сугубо личные. Горожан поставили перед фактом, и они разозлились не на шутку. В декабре создали Комитет Городского пруда, который уже провел несколько акций. Самая известная — «Обними пруд». 8 апреля обнимать пришли свыше полутора тысяч человек. Но РМК ничего слышать не желает, на диалог с городом компания идти не собирается. Там, видимо, решили, что их денег хватит, чтобы купить все структуры, разрешения, лидеров общественного мнения.

Мы планируем бороться до победного конца, и нас много. Еще 5–10 лет назад такое представить было невозможно: город спал, утрачивая свой исторический центр и лишаясь ценных объектов культурного наследия. Но очень медленно формировалась культура городского активизма. Это процесс долгий: просыпаются единицы, протестуют, им не верят, но они стараются найти более весомые аргументы, будят еще какое-то количество горожан. И вот так однажды горожане заявляют свои права на свой город.

— То есть ГОК, грязные дворы, унылый облик мы получаем совершенно сознательно, просто ровным счётом потому, что ничего не делаем. И слова Карамзина: «Всякий народ имеет ту власть, которую заслуживает» — это прямиком в наши ворота?

— Вы мне Карамзина, а я вам — Пушкина: «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный...» Поэтому если я скажу сейчас напрямую, как действовать, боюсь, Роскомнадзор не на шутку возбудится (смеётся).

Смотрите. Если власти в Челябинске захотят, например, проспект Ленина вообще избавить от памятников сталинской застройки и переформатировать центр, я подозреваю, что никто не проснётся — если к этому моменту на протяжении нескольких лет не возникало площадок, на которых у людей возникало чувство коллективности. И будут сноситься исторические здания, и будут появляться эклектичные свечки, и будут деревья вырубаться, и так далее.

Увы, во многих городах так. Но сознание начинает просыпаться, и мы видим сейчас это на примере Москвы во время обсуждения сноса хрущёвок. Да, люди только начинают друг друга разглядывать и видеть общий интерес, что надо бы действовать сообща, а не по одиночке у экрана телевизора или монитора. 

— У вас протестность наблюдается не только среди населения, но и, по моему наблюдению, среди властей. Городские конфликтовали с областными, перетягивали одеяло на себя, и наоборот. У нас же напротив — тишь да гладь. Как бы население ни критиковало, например, городских чиновников, губернатор встаёт на защиту, говоря: «Ведь это члены моей команды». По-вашему, какая модель управления полезнее? Когда все в согласии, или когда «истина рождается в споре»?

— Как показывает исторический опыт, конкуренция властей или элит — это почти всегда прекрасный способ помогать общественному развитию. Не работает это только в условиях смертельной опасности, когда согласованность действий важнее споров. Екатеринбург, действительно, своим развитием обязан четвертьвековой борьбе города и области. Сейчас вроде бы ситуация изменилась, власти демонстрируют единство. Тем не менее, мэр города Евгений Ройзман объявил-таки о своем желании участвовать в выборах против губернатора Евгения Куйвашева. Думаю, эта ситуация перезагрузит традиционный конфликт и выведет его на иной уровень. 

Вообще, вся проблема — в вывернутой в России наизнанку модели управления. Страна жестко централизована, все решения зависят от позиции Кремля. Вместо того, чтобы давать свободу городам и превращать губернаторов в третейских судей в спорах между муниципалитетами, у нас сложилась ситуация, когда губернаторы с чего-то полагают, что лучше всех знают, что городам и их жителям необходимо. Это в XXI веке абсолютный нонсенс, это фактор катастрофического отставания страны в глобальной конкуренции.

— Закруглимся на том, с чего начали — анонсируемых саммитах ШОС и БРИКС. Вы познакомились с Челябинском. Мы в газете в прошлом году исследовали территорию исторического центра города, и вместо цивилизованного облика обнаружили уйму свалок и заброшенных пустырей. В Москве обсуждают снос старых панелек, у нас вовсю строят новые. По-вашему, будет ли реализован шанс на проведение в Челябинске вышеуказанных встреч глав государств?

— Понимаете, какая штука — саммиты можно провести в любой деревне. Президентам не интересна инфраструктура города, они не будут колесить по всему Челябинску, чтобы осуждающе тыкать пальцем в панельки или пустыри.

Вообще, всё зависит в конечном счете от служб безопасности. Глав государств нужно безопасно перевезти, безопасно разместить, после чего предоставить безопасную площадку для совещаний. Маловероятно, что «федералы» будут вливать миллиарды в инфраструктуру Челябинска, чтобы на несколько дней сюда приехать. Но если и будут строить дорогу, то максимально просматриваемую службами безопасности. Если и будут строить гостиницу, то не надо 24, могут и одной обойтись — лишь бы окна не простреливалась и прослушки не было. Это же касается и зала для совещаний, чей облик может в итоге напоминать бронебашню. Видоизменится город? Возможно. Станет ли его облик лучше и удобнее для горожан? Совсем не факт...

Комментарии 0